А Олька еще так трогательно смущалась, когда я не мог сдержать свои порывы. На работе, например. Особенно после того, как нас, целующихся в кабинете, застукал Гек. Я ожидал мордобоя, но Корсаров меня удивил. Ухмыльнулся, почесал щеку и ушел, закрыв за собой дверь. Пришел он, когда Олька к Лике в кабинет сорвалась рабочие моменты обсудить. Думал, нотации читать начнет. Не начал. Просто спросил, когда я, «тормоз на всю голову», матери своего ребенка предложение делать буду. Я себя, и правда, тормозом почувствовал. Почему я об этом не подумал? Если бы я тогда Ольку через ЗАГС в деревню крал, у нее столько безумных вопросов в голове бы и не возникло.

– И смотри. Если моя племяшка не будет за тобой замужем, то отцовство дочери будешь устанавливать через суд. – Пригрозил Генка.

– Как через суд? – Моргнул я. – Она же моя!

Он гаденько усмехнулся.

— Вот это и будешь доказывать. – Он вздохнул. – Что ж ты непонятливый такой? Главное, ребенка умудрился сделать, поселил в своем доме, а как жениться так все, в кусты!

– Чего в кусты-то сразу? – Обиделся я, прикидывая, где кольцо по-быстрому купить.

– А того. Девке рожать скоро. А ты все не чешешься. Не хочешь, значит? – Принялся глумиться он.

– Чего это, не хочу-то сразу? – Я припомнил ювелирку, где Дюха Лике своей кольца выбирал.

– А раз хочешь то, чего не женишься? – Гек, прищурившись, наблюдал за мной.

Я растерялся.

– Не думал об этом. – Признался.

– Тормоз. – Окрестил он меня. Я согласно кивнул, не собираясь спорить. – Значит так, - он положил передо мной на стол бумажку. – Здесь номер телефона одного человека, который поможет тебе все организовать. Очень рекомендую с ним связаться и все обговорить.

– Спасибо. – Кивнул.

Генка широко улыбнулся.

– Да ладно. Родственники уже… почти.

В город я поехал на следующий день. Страшно было уже Ольку оставлять одну, правда теперь не из-за родителей, а из-за большого срока беременности. Но и жениться на ней я тоже хотел как можно быстрее. Поэтому наказал Анжелике приглядывать за своей будущей женой. Олька отказывалась сидеть дома весь день, хотя время для декретного отпуска давно пришло. А человека надежнее Анжелики в плане безопасности друзей, я не знал. Даже Машка куда менее опасна для врагов, чем рыжая бухгалтерша. Потому что Марья вся наружу и ее действия, зная противный характер, предугадать еще можно. А вот Лика…. Она с милой улыбкой может роту солдат гонять во все стороны…. Или преступников кокошить. А уж если Вениамина приплетет, так вообще страшно становится. Никогда не забуду, как она, мелкая, над поверженным Темычем с топором стояла. И ведь простила того за нападение. Даже подружиться с ним смогла ради Андрея. Кошмарная женщина, в общем.

Олька куда проще. За последнее время я научился понимать ее с полувзгляда. У меня иногда было такое ощущение, что она пропустила период взросления, сразу став ответственной и серьезной. И сейчас нагоняет это все. Еще и гормоны, видимо, влияют. Я читал об этом. Но самое главное, Олька училась эмоционально открываться. Понемногу. По чуть-чуть. Не заводиться и кричать, как раньше, а иначе. Показывать себя мягкой, нежной, желающей тепла. И я сам при этом абсолютно перестал повышать на нее голос. А как на нее орать, если она на тебя так трогательно глазищами в пол-лица смотрит? Поэтому приходилось обнимать ее и разговаривать. А как еще? Я прекрасно понял свою ошибку в поведении с ней. Не нужно было давить, кричать, пытаться отмахнуться от ее желаний в пользу своих. Нужно было разговаривать. Тогда я бы точно не потерял те полгода ее беременности. Даже не представляю, как ей было сложно в такой ситуации решиться на рождение ребенка от такого, каким я тогда был.

А еще она меня стала красивым называть. Перестала смущенно отводить взгляд, когда я был без одежды. Я даже с Артемом разговаривал по поводу того, как он со своей Татьяной все начинал. Нет, я прекрасно понимал, что Олька намного умнее и пытливее. И там, где Тане помогала Лика, Олька бы дошла сама. Но…. Возраст-то у них похожий….

Темыч поржал надо мной и заявил, что мне все равно уже ничего не поможет, так как если уж так вляпался в какую-либо женщину, то это уже не лечится. Только нужно быть всегда настороже, так как «у девок столько тараканов в голове…, даже больше, чем у нас».

В общем, пришлось до всего доходить самому. И первым делом в городе я завернул в ювелирный магазин. У Ольки в ушах были маленькие золотые сережки. Утром специально посмотрел. Значит, золото она носит. От этого и будем плясать. Выбрал два обручальных кольца, на себя и на нее. Гек размер подсказал. Уж не знаю, откуда он его взял, но мне это очень помогло. Долго выбирал кольцо для предложения, но ничего подходящего не увидел. Все какое-то громоздкое и Ольке совсем не подходит. Она же тонкая, изящная, нежная, а тут булыжники какие-то в паучьих лапках. Да и дочь родится – неудобно будет такое кольцо. Цепляться за все будет. И кого спросить, где нормальное искать? Позвонил Вике, потому что вспомнил, что Артур ей что-то красивое дарил.

– Что ж тебе нормально-то не живется? – Вздохнула она в трубку. – Артур мне кольцо чуть ли не из Европы заказывал. Такие в нашем городе вряд ли найдешь.

– Плохо. – Погрустнел я. – Я уже сегодня вечером хотел предложение сделать, а завтра расписаться. Все равно в больницу на осмотр поедем. – Признался.

В трубку засопели недовольным ежиком.

– Толь, ты в своем уме? – Вдруг спросила она меня.

– Что опять не так? – Настороженно переспросил.

В трубку что-то рыкнули.