Целую ее бесконечное число раз, хочу облизать всю - так вкусно, сердце сейчас разорвется, кровь закипает в жилах. И шепчу: расслабься.

Она сильнее сжимает меня ногами.

Я схожу с ума и шепчу ей на ухо: Я хочу тебя, проблемная Элен. Очень хочу тебя.

Она дрожит подо мной. Цепляется за плечи, прижимается сильнее.

Я шепчу: знаю, что просто секс не для тебя. И не для меня тоже, поверь. Я… давай встречаться. Если хочешь. У меня ни разу не было отношений. Но если хочешь… со мной… - В последний раз я что-то говорил вслух, пусть даже шепотом, много лет назад. Даже не вспомню, когда именно.
– Элен, я дурею от тебя.

Целую ее в губы, но теперь - осторожно. Только бы не спугнуть. Она ведь… мечется. Обвешенная комплексами и навязанным чувством вины, спасибо четырем родителям, разрывающаяся между обязанностями и желаниями, страхом и интересом.

Она ведь… тоже хочет. И будто пугается собственных ощущений. Наверное, ей нужны какие-то гарантии. Женщинам же, получив их, легче расслабиться.

–  Ты и я, - очень тихо, на ухо, - предлагаю попробовать. Я не буду давить. Я ничего не забыл. Ты тоже сейчас вспоминаешь, да? «Веретено» и порванное платье. Я… не услышу твое «нет», поэтому, когда «стоп», просто подними руки. Я почувствую, что больше не обнимаешь. Я остановлюсь. Клянусь тебе, что остановлюсь. В любой момент.

Если она доверится мне сейчас, это будет многое значить. Для меня так вообще - все. Может, после этого я впервые нащупаю с совестью потерянный компромисс.

Мы катаемся по кровати, обнимаясь, прижимаясь друг к другу. Это безумие. Я - на лопатках, и она садится сверху. Красивая, с распущенными волосами, по лицу видно, как ей хорошо, отчего меня едва не уносит.

Она приоткрывает рот и тягуче стонет.

Она двигается быстрее, и пусть мы все еще в белье, это мучительно приятно.

Наши пальцы переплетаются, и она, держась за мои руки, выгибается.

–  Давай сама, - шепчу ей.
– Сделай это сама, сидя на мне. Ты ведь умеешь, сама себя. Нормально. Не стесняйся.

Она на грани, я чувствую это, когда снимаю с нее белье одной рукой и кусаю свою вторую, чтобы отвлечься. Элен ничего не шепчет в ответ, но почему-то я знаю, что если надавлю и возьму ее сейчас со всей своей страстью и нетерпением, второго раза не будет. Даже если ей понравится. Особенно, если понравится. Элен по-прежнему в рабстве у собственных страхов.

Она опускает вниз руку и наклоняется снова ко мне. Мы так часто дышим, будто соревнуемся, кто потратит больше кислорода. Мне так его давно не хватает. А потом по ее движениям понимаю, что пора. Она больше не сопротивляется и я резко меняю позу, подминаю девушку под себя и проникаю в нее.

Когда чувствую, какая она, когда кончает, думаю, что отгрызу себе нафиг руку. Сложная девочка. Очень сложная девочка. Очень сладкая.

Она кончает подо мной, я чувствую каждый ее спазм. Я слышу каждый ее стон. Она царапает мою спину. Она двигается со мной, сильно сжимает ногами, все очень сильно.

Я больше не могу терпеть. Коря себя, что забыл надеть презерватив, обламывая себе весь кайф, освобождаюсь из объятия ее ног и рук, отстраняюсь. Отворачиваюсь и, черт, прямо на простынь. Просто не могу терпеть. Она прижимается к моей спине, обнимает. Целует в затылок. Прилипает к моему телу.

–  Я тебя люблю, - шепчет мне. Это неправда. Ею руководят эмоции. В любом случае, я нихрена не слышу.
– У меня ни разу такого не было. Даже близко не было. Только с тобой.
– Она шепчет и дрожит, но я будто не слышу. Не должен слышать. Эти слова не предназначаются моим ушам.
– Люблю.
– Зажмуриваюсь.

Элен

Телефон глухо вибрирует где-то в кресле или под кроватью, не могу разобраться спросонья. Костя тут же поднимает руку и касанием пальца отключает свой сенсорный браслет-будильник, который уже значительно надулся, сдавив запястье.

Снимает браслет и отшвыривает на тумбочку. Я замираю, задерживаю дыхание, ощущая так много всего одновременно. Разве могут нежные поцелуи оставлять следы на теле? Способны ли пальцы нарисовать отметины, когда их обладатель был самым осторожным на свете? И самым страстным. А ещё до слез желанным. Боже, я будто все еще чувствую вес его тела на себе. Его самого, напряженного, остро нуждающегося внутри меня.

Костя обнимает меня, притягивает ближе и щекотно целует в шею один раз, второй, третий. В последний - особенно долго, тягуче, как бы засос не остался. Хотя, пусть останется, подумаешь проблема. Есть и посерьезней сейчас. Например, согретая теплом его тела, чувствующая жар частого дыхания на коже, я, не сдержавшись, громко и жалобно всхлипываю от наслаждения. Какое счастье, что Костя не слышит мою грандиозную капитуляцию. Он проводит руками по моему телу, словно проверяя, все ли на месте, в порядке. Удовлетворенно вздыхает. Сам он тоже голый, как и я, это определенно чувствуется.