Он странный и непредсказуемый, а то, что меня так к нему тянет, можно легко объяснить тем, что недавно он спас меня. Это психология, все просто.

Но почему-то мне кажется, что рядом с ним ничего не бывает «просто».

Игнорируя парковку для инвалидов, Костя занимает ближайшее свободное место, и, не заглушив двигатель, поворачивается ко мне, слегка прищуривается, словно раздумывая, что же делать дальше.

«Ну, рассказывай, любительница Маяковского», - расплывается в наглой улыбке. По глазам вижу, удовольствие получает от каждой секунды моего смущения.

О, черт. Раз он в курсе стихов, значит, и всего остального. Задыхаюсь от возмущения. Я не виновата, именно он вынудил меня разбрасывать непристойными фразочками, лишь бы вызвать хоть какую-то эмоцию на бесстрастном лице! В то время, как сам преспокойно читал по губам и молчал. Гадкий притворщик! Вспоминая свои смелые… щедрейшие предложения, бросаю взгляд в пол. Но не в силах удержать улыбку, отпускаю ее на волю, навстречу той, что играет на его губах. Сиденье с подогревом нежит, расслабляет.

–  Что именно тебе рассказать сначала?
– спрашиваю по возможности спокойным голосом.

«Все. Откуда ты взялась и зачем», - решительно.

–  Прямо вот сейчас? Без подготовки? Я так не могу, - пугаюсь.

«Момент ведь идеальный. Пока кто-нибудь снова не напал на тебя. Или на меня. Такое бывает редко», - при этих словах он слегка улыбается, будто посмеиваясь над собой. Над нами обоими. Самоирония настолько ему не идет, что я теряюсь еще больше. Он снова серьезнеет, отдаляется, и дабы не упустить шанс, я начинаю болтать:

–  Костя, у меня сейчас непростой период. Вернее, вся моя жизнь - это один длинный непростой период. Ты просишь рассказать все, а я даже и не знаю, с чего начать.

Он недоволен заминкой, качает головой, глушит мотор и снова закуривает, втягивая дым глубоко в легкие, выдыхает в приоткрытое окно. Вообще, он очень много курит, одну за одной, но не решаюсь высказаться по этому поводу.

–  Я больше не буду тебе лгать, - глядя ему в глаза. Вздыхаю тяжело, долго, растягивая время. Что мне остается? Он кожей чувствует мою ложь. Еще раз обижу обманом, вышвырнет из своей машины и жизни.

Надо сказать ему правду. Прямо сейчас. Еще секунду и начну говорить. Разве не разговор с ним был целью? Но начинаю, разумеется, издалека:

–  Проблема действительно существует, но не у меня, у подруги. Ее ситуация не дает мне покоя, камнем висит на сердце, рвет его, тянет вниз, к пропасти. Сейчас, одну минуту, соберусь с мыслями. Родители, знакомые, учителя, - никто не верит, что Кристина попала в беду. Все считают, что я за ее счет пытаюсь привлечь к себе внимание. А я не могу ее бросить. Это даже не обсуждается, мы связаны накрепко. В общем, Костя, есть подозрение, что у той секты, в которой ты состоял, у «попаданцев», появились последователи.

«Они постоянно появляются, потом пропадают», - он не выглядит удивленным.

–  Они называют себя братством. Я очень боюсь за Крис. С каждым днем она все меньше хочет возвращаться из виртуального мира в реальный.

«Твоя подруга просто геймер, таких тысячи. Поиграет, а потом повзрослеет».

–  Возможно, ты прав. Но я очень переживаю. Мне было бы легче, если бы ты согласился поговорить с ней, подсказал, как действовать дальше. Я совсем одна в этой ситуации, - развожу руки в стороны.
– Если с ней что-то случится, я попросту не переживу. Я нашла у нее цифровые команды, могу показать. Я боюсь повторения того, что случилось с тобой.

Он недовольно качает головой, но вроде бы верит. Стряхивая пепел за окно, смотрит в небо.

«Мне надо подумать. Я не общаюсь с геймерами, на это есть причины».

Он не говорит категорическое «нет». Ура, появился шанс, что ситуация сдвинется с мертвой точки! Когда Костя поворачивается ко мне, я уже придумала, что скажу:

–  Можно я побуду с тобой некоторое время? Необязательно мне платить, я ведь понимаю, что учитель так себе. Отдышусь, что ли. Мне правда сейчас не помешает компания.

Он резко отворачивается, обрывая меня на полуслове, ведь продолжать говорить нет смысла, когда он не смотрит. Выходя из машины, хлопает дверью и направляется в мою сторону, огибает капот внушительной машины.

Вот черт. Он думает, что я больная на голову. Правильно и думает. Вот-вот откроется дверь, меня дернут за руку и без сожаления вышвырнут на улицу, бросят здесь одну. Правда про Крис прозвучала нелепо. Он не поверил. Думает, я издеваюсь над ним. Нужно уносить ноги первой. Я мешкаю, отстегивая ремень безопасности, а дверь уже открывается.