– Странный какой-то договор, - сказал Танзен. – Так и провоцирует стать магиозом.

– Так он и есть магиоз! – стукнул кулаком по столу Таасдам. – Он им всегда был! Пейте чай, мэтр! Он уже остыл!

– Еще нет, - прикрыл чашку ладонью Танзен. – Вот что, мэтр, я сейчас схожу и побеседую с вашим соседом. А вы никуда не уходите. И шапочку не снимайте.

– Ни за что, - заверил его старик, натягивая корониевый колпак на самые уши.

Уррвау Меорр уже знал, что к соседу пришел агент Кустодиана. Едва Танзен занес кулак, чтобы постучать, дверь открылась сама. Хрупкий фарфоровый голем поклонился и провел его в большую просторную гостиную. На стене висело огромное дальнозеркало, а в мягком кресле восседал угольный фелин с бельмом на правом глазу.

Здесь атмосфера стояла менее душная. И почище, и попросторнее. Собственно, чистота была какая-то даже нездоровая – стерильность операционной, ни единой пылинки нигде. Все вещи в идеальном порядке и накрыты кружевными салфетками.

Один голем попытался снять с Танзена плащ, другой поднес ему блюдо с оладушками, третий всучил тапочки. Похожие на безликих кукол, они двигались так бесшумно, что это слегка пугало.

– Ваше решение, мэтр? – с легким фелинским акцентом спросил хозяин дома.

– Какое именно решение? – уточнил Танзен.

– Соседа моего – куда?.. В Карцерику или Госпитиум?

Вопрос Танзена не слишком удивил. В Карцерику отправляют магиозов, а Госпитиум – это крупнейшая в Мистерии лечебница для умалишенных. Среди волшебников они встречаются куда чаще, чем среди обычных людей.

– Пока что никуда, - ответил Танзен. – Меня ведь вызвал именно он – и он предъявляет вам серьезные обвинения, мэтр Меорр. Утверждает, что вы его проклинаете. И я честно скажу, что он не произвел на меня впечатление того, кому можно поверить в таких вещах, но я обязан у вас спросить: он говорит правду?

– Да, - спокойно ответил Меорр. – Я его проклинаю. Каждый день.

А вот это оказалось для Танзена неожиданным. Он чуть приподнял брови и спросил:

– Могу я узнать, зачем?

– А что мне прикажете делать? – всплеснул руками старый фелин. – Я защищаюсь! Он же мне каждую ночь на коврик гадит! Намекает на что-то... обидно, знаете ли.

Танзен еще раз осмотрел помещение. Эту идеальную чистоту и порядок, часто характерную для фелинов преклонного возраста. Пригляделся к стене, разделяющей половины совместного дома.

Да, следы есть. Остаточные чары, осевшие в цементе флюиды, характерные для продолжительных множественных проклятий. С другой стороны их видно не было, совершенно терялись на общем фоне.

А вот здесь...

– Изложите вашу версию событий, - попросил Танзен, машинально съедая оладушек.

Уррвау Меорр подтвердил, что раньше они с мэтром Таасдамом были лучшими друзьями. Поэтому и поместье купили на паях. И дом построили один на двоих – решили, что по соседству веселее будет. И поначалу все так и было – в манору вечерами играли, шашлыки на костре жарили, трубки курили под звездным небом. Когда к Таасдаму приезжала дочь с детьми, то маленькие орчата вовсю лопали малину Меорра. Когда к Меорру приезжал сын с детьми, то маленькие фелинчики играли с ручными гомункулами.

Но потом началось. Сначала с мелочей, пустяков. У Меорра сильно разрослась малина – и он чуть-чуть сдвинул изгородь. Буквально на пол-локтя – изогнул пространство и увеличил свой надел за счет соседа. У того там все равно был только пустырь.

Но Таасдам заметил. Ничего не сказал, но обиделся.

А потом уже сам Таасдам напортачил с туалетом. Он у него был во дворе – монстрамический, с Живой Плотью на дне. Но яму он с самого начала выкопал мелковатую, и со временем Плоть слишком разрослась, стала протекать сквозь почву.

А туалет был недалеко от изгороди.

– Вы когда-нибудь видели Живую Плоть, которую годами взращивали на фекалиях? – спросил Меорр. – Знаете, каково, когда она просачивается у вас под ногами?

– Даже не берусь представить, - посочувствовал Танзен. – Что было дальше?

Дальше Меорр отделил заборчиком их общий спуск к реке. Потому что он единственный косил там траву, а Таасдам в жизни косы в руки не брал.

Так что спуск по справедливости был только его.

Потом Таасдам развел каких-то гомункулов-тараканов. На своей половине, конечно. Но тараканам же не объяснишь. Они получились умнее обычных, но все равно тараканы. И они стали распространяться и к Меорру. А тот принял их за самых обычных тараканов и стал травить.

И вот тут-то Таасдам и взвился!..

Ну и вот так, слово за слово, год за годом, они из лучших друзей превратились в заклятых врагов. Теперь Тассдам гадит Меорру под дверь, а Меорр проклинает Таасдама сквозь стену.

Дослушав, Танзен вздохнул. Изумительное дело. Всего две луны назад он спасал мир, а теперь мирит вздорных стариков.

– Не возражаете, если я приглашу сюда вашего соседа? – устало спросил он.

– Только пусть ноги вытрет, - потребовал Меорр.

Идти далеко не потребовалось. Открыв дверь, Танзен встретился взглядом с Таасдамом. Тот как раз перелезал изгородь, держа под мышкой газету.