Шрифт:
Важного вида домовой с бакенбардами перестал поливать петунии. Подойдя к ажурной карамельной изгороди, он с интересом уставился на Танзена и сказал:
– Знаем такого, мэтр. А вы, что же, по какому вопросу? Не тараканов морить, часом?
– Нет.
– Так, погодите, погодите. Вы ассенизатор?
– Нет.
– Целитель?
– Нет. Я...
– Нет, подождите, подождите!.. Вы из Братства Добрых?
– Что?.. – изумился Танзен. – Нет. Я агент Кустодиана.
– А... – как-то разочарованно протянул домовой. – Опять...
– Опять?..
– А вы новенький, что ли?.. Я вас тут раньше не видел. У нас тут мэтресс Анколатти в волостных агентах... ее перевели?.. Жаль, если так, очень милая дама.
– Я инспектор по специальным поручениям.
– А, тогда другое дело! – обрадовался домовой. – По специальным поручениям, надо же!.. Расскажу потом хозяину. Вы, мэтр, вон туда ступайте, где дом из двух половинок. Там настоящее облако висит, мимо не пройдете.
Танзен кивнул и зашагал в указанном направлении. И да, он уже издалека увидел эту ауру.
Действительно, настоящее облако миазмов. Чтобы такое образовалось, колдовать нужно буквально днем и ночью, при этом не подчищая за собой в принципе. Мановые осадки накапливаются, оседают в почве и воздухе, непроизвольно влияют на предметы, существ и духов, порождают стихийных элементалей и мелкую нечисть...
Неудивительно, что волостной агент Кустодиана ходит сюда, как на работу.
И дом действительно был разделен надвое. Слева – аккуратные обводы фундаментального голема, справа – поросшее бурной растительностью здание-гомункул. Посередине они соединялись тонким шрамом, четко выделяющейся цементной стяжкой.
– Мэтр Аймег Таасдам?.. – окликнул Танзен, подходя к гомункулярию.
Из-за двери высунулась голова – ровно кукушка из часов. Глубокий старик – седобородый, с волосатыми ушами, в махровом халате и почему-то в корониевой шапочке. Танзен невольно дернулся, но потом понял, что это только покрытие – тончайшее, толком ни на что не влияющее.
– Мэтр Танзен, это вы?.. – прищурился Таасдам. – Заходите.
Внутри оказалось... не прибрано. Типичное жилище старого одинокого волшебника – повсюду хлам, громоздятся книги, артефакты и разные причудливые вещицы. В общем-то, их было так много, что свободного места почти и не оставалось. Между ветхой мебелью и грудами барахла тянулись тропинки – одна на кухню, другая в спальню, третья в уборную.
Миазмы внутри были еще сильнее. И не только магические, но и самые приземленные – запахи пыли, тряпья, немытого тела, мочи животных... последняя вообще забивала почти все, резко шибала в нос.
Видно было, что Таасдам – адепт Монстрамина. Среди обычных для любого чародея вещей попадалось чисто биомагическое оборудование – скальпели, шприцы, банки с эмбрионами и всякой жижей. Друг на друге стояли клетки с разными тварями. Выглядели они сытыми, но грязными, неухоженными.
Шаркая тапками, Таасдам провел Танзена на кухню, согнал со стола толстого мохнатого гомункула и заботливо спросил:
– Чай пьете?
– Спасибо, воздержусь, - с подозрением посмотрел на грязную посуду Танзен.
– Нет-нет-нет, не смейте отказываться. Вы наверняка устали, в горле пересохло, сейчас я вам налью. Попейте чайку со стариком. Я вот вам специально даже чашку вымою.
И он налил Танзену мутной бурды с кусочком сала и картофельными очистками.
– Превосходный орочий чай, - сказал Таасдам, обнажая кривые желтые клыки. – Я его из Хордарии выписываю. Пейте, мэтр.
В форме №7 этот чай Танзену бы даже понравился, но в форме №50 он такого не пил. Поэтому просто поставил чашку рядом, демонстративно достал блокнотик и предложил изложить суть вызова.
– А вы что же чай-то не пьете, мэтр? – почти сунул нос в его чашку Таасдам. – Таракан упал, что ли? Так вы скажите, я его уберу.
– Все в порядке. У меня просто синдром кошачьего языка – не могу пить кипяток.
– Кошачьего языка, м-дэ?.. У меня тут тоже, знаете, за стенкой один кошак живет – и язык у него такой, что хоть оторви и выбрось!.. – шарахнул кулаком в стену старый орк. – Проклинает меня днями и ночами, падаль такая!..
– Зачем? – спокойно спросил Танзен.
– Хочет, чтоб я сдох поскорее!
– Зачем?
– Чтоб квартирку захапать! Он этого давно хочет!
– Вы его родственник?
– Упаси Кто-То-Там!
– А как же он вашу квартиру получит?
– Да уж получит!
Оказалось, что Аймег Таасдам и его сосед, Уррвау Меорр, старые друзья еще со времен учебы. Окончили, правда, разные институты – один Монстрамин, а другой Ферраменг, - но большую часть жизни были не разлей вода. И под старость, когда оба овдовели, то решили стать соседями и купили в складчину это самое поместье. И подписали договор, что после смерти одного из них второй станет его наследником.