– Значит, процедура предстоит нелегкая, - сумрачно произнес Танзен. – Хорошо, что вы нунций, святой отец. Меня одного там... не знаю, сожгут, наверное.

– Инквизиторий не осмелится сжечь агента Кустодиана, - возразил Массено. – Даже если вы совершите безусловное святотатство, вас только отправят в застенки и начнут переговоры с вашим руководством.

– Вы в самом деле так считаете, святой отец? – улыбнулся краями губ Танзен.

– А разве я в чем-то ошибаюсь? Просветите меня, будьте добры.

– Нет, официально оно и в самом деле так, вы правы, я не спорю... но... знаете, всегда есть какое-то «но»... Были случаи... как бы это получше выразиться... загадочных пропаж. Когда агент что-то расследовал, где-то пересекался с Инквизиторием... и исчезал. И с концами. А вам прекрасно известно, насколько сложно исчезнуть с концами, будучи агентом Кустодиана. Для такого нужно очень поднатореть в умении... устранять.

– Это только слухи и догадки или у вас есть хотя бы один пример... м-м... доподлинно известных фактов? – чуть суховато осведомился Массено.

– Только слухи и догадки, - честно признал Танзен. – Поэтому официальных обвинений никогда не выдвигалось. Но знаете, если Инквизиторий помогает Антикатисто...

– Не Инквизиторий, а только великий инквизитор, - поправил Массено. – Только один конкретный человек. Любой отдельный индивид способен впасть в ересь или погрязнуть во тьме. Такое случалось и с фламинами, и даже с понтификами. И я обязан напомнить, что собственно Антикатисто когда-то считался одним из достойнейших волшебников.

– Не спорю. И я буду очень рад, если вы окажетесь правы. Но лично мне сомнительно, что великий инквизитор единолично трудился на Антикатисто. Он же не волшебник, он самый обычный человек, который силен лишь тем, что стоит во главе могущественной организации. Что он может без своих подручных?

– Не так уж много, - согласился Массено. – В этом вы правы, конечно. Но не забывайте, что великий инквизитор не обязан объяснять смысл своих приказов. Он прелат. Он может просто повелеть – и повеление будет исполнено точь-в-точь. И когда он приказал арестовать меня, то его подручные не сделали этого, ибо я нунций, а нунций не подсуден никому, кроме своего фламина и понтификов. Следовательно, они не его преступные соучастники, а по-прежнему преданные сыны церкви.

– Надеюсь, что так. Давайте это выясним, святой отец.

Конка приехала на Богоугодную улицу. Здесь вздымался храм Часкета, бога-паука, и стоял прецепторий ордена Осы, рыцарственных служительниц Венаты. А между ними – скромный, неприметный переулок, в конце которого притулилось скромное, неприметное здание.

Инквизиторий. И Массено, и Танзен уже бывали здесь прежде. Уже встречались с великим инквизитором – и оба расстались с ним на плохой ноте. Разве что Массено ушел все-таки сам, по доброй воле, а Танзен бежал, едва не расставшись с жизнью.

И сейчас они стояли напротив входа и обсуждали, войти ли им открыто, предъявив пайцзу нунция, или же попытаться проникнуть тайком. Массено, чуждый кривых путей, стоял за первое, Танзен придерживался второго.

Но вскоре оказалось, что выбора у них и нет. В переулке, до того пустынном, вдруг стало прибывать народу. Вот один прохожий словно невзначай остановился поправить чулок, вот к нему подошел второй, они стали беседовать. Подъехала карета, из нее вышли четверо, и трое вошли в Инквизиторий, но один остался у колес, будто просто возница, который ожидает возвращения седоков.

Агенты Инквизитория знали свое дело. Первую минуту ни волшебник, ни монах даже и не замечали, что их уже обнаружили и потихоньку окружают. На них ведь никто не смотрел, все вели себя более чем естественно.

А потом бросились все разом.

Обращаться с волшебниками инквизиторы умели не хуже антимагов. Танзен успел среагировать, начал переходить в другую форму – но мигом спустя шею захлестнул аркан. Прошитый корониевой проволокой, он резко сделал волшебство чем-то тяжелым, почти недоступным. Танзен дернулся, но за руки его уже схватили два дюжих сбира.

Массено задержали и того легче. Худощавый сутулый инквизитор просто подошел и попросил не оказывать сопротивления.

– Я нунций Космодана, брат, - снял маскировочный амулет Массено. – Понимаю, что мой внешний вид может ввести в заблуждение...

– Мы знаем, кто вы, брат Массено, - прервал его инквизитор. – Мы давно вас ожидаем. Пройдемте, именем божьим.

Их доставили сразу к великому инквизитору. Не так уж и много времени прошло со дня прошлой встречи, но святой старец как будто еще сильней состарился. Плечи прелата согнулись под грузом забот, лицо осунулось, глаза совсем выцвели.