— Что с нами будет дальше? — спросил он.

— Не знаю, но вряд ли что-то хорошее. Евреев немцы приказали уничтожать повсеместно. В Лепеле всех согнали в гетто, а оттуда чуть ли не каждый день забирают людей, чтобы потом расстрелять, — ответил я ему. — Я сам видел это. В смысле не сам расстрел, а группу женщин с детьми, которых повели на кладбище. Рано или поздно такие, как этот Тарас или лично немцы убьют и вас.

Семейство переглянулось между собой, молчали пару минут, потом ювелир спросил:

— А вы нас к себе не возьмёте? Воевать мы не сможем, не обучены и… — тут он запнулся, быстро глянул на своего родича, которому досталась винтовочная пуля и выглядевший сейчас сильно моложе, — кхм, и возраст уже не тот. Зато можем помогать по хозяйству, за больными и ранеными ухаживать. Возможно, моя помощь, как ювелира понадобится. Мой брат хороший мастер в работе с тонкой механикой — часами и прочему, — помолчал, вздохнул и, видя, что я с ответом не тороплюсь, добавил. — Возьмите детей и бабушку, если не можете принять нас всех.

— Не нужно за меня просить. Я своё пожила уже и не хочу занимать чужое место, — скрипучим неприятным голосом сказала бабка. — Добрый человек, прими к себе детей и Еву, — она указала на молодую женщину, пострадавшую от Тараса.

— Погодите, мне нужно подумать, — я поднял ладонь, прося, чтобы они примолкли, потом сказал. — Это можно устроить. Но с рядом моих условий. Вы видели то, как я расправился с немецкими прихвостнями и вылечил вашего родственника?

Все, кроме детей, синхронно кивнули в ответ.

— За такими знаниями немцы охотятся особенно рьяно. Из-за этого партизанский лагерь, где я живу, спрятан в укромном месте и в него не допускаются посторонние. Даже если я вас возьму с собой, то поселю в нескольких километрах от основной базы отряда. Вещами, продуктами, инструментами и крышей над головой вы будете обеспечены. В обмен вы будете выполнять мои приказы и приказы моих помощников. Основным будет запрет покидать свой лагерь и пытаться без разрешения приблизиться к главному. Если кто-то без разрешения уйдёт, то стану считать, что этот человек немецкий шпион и буду действовать по ситуации из этого исходящей. Что же до неумения сражаться, то этому всегда можно научиться. И вы научитесь, — я посмотрел в глаза мужчинам. — Мне не нужны те, кого нужно защищать и кормить просто так.

— Мы согласны, товарищ, — быстро сказал ювелир, как только я замолчал. — Нам нужно немного времени, чтобы подготовиться и собрать вещи. Золото ваше я не стану брать, лучше вы его потратьте на борьбу с фашистами. И я ещё вам дам несколько бриллиантов, но мелких, увы, — он развёл руками, — других у меня сейчас нет. Они спрятаны в другом месте, не дома. Нужно возвращаться в Лепель за ними.

— Договорились. Вещи складывайте в полицейские телеги. О камнях потом как-нибудь поговорим отдельно.

На сборы ушёл час и из деревни мы выехали в темноте, провожаемые внимательными и настороженными взглядами из окон и из дворов домов, мимо которых проехали. Позади я оставил пустой дом и семь трупов. От полицейских мне досталось несколько сотен рублей и немецких марок, пять золотых червонцев, четыре винтовки, два револьвера и один пистолет, полторы сотни винтовочных патронов и три десятка пистолетных. Так же моими трофеями стали три телеги и три лошади со всей сопутствующей сбруей, а ещё немного фуража.

Небольшой лагерь для спасённого семейства был создан на северо-северо-востоке относительно Источника. На склоне небольшого холма, поросшего клёнами, липами и ясенем, я с помощью магии сделал два котлована под просторные землянки, а феи натаскали брёвен для стен и крыши. Для этого пришлось слегка проредить лес на холме и вокруг него. Но сделано это было аккуратно, чтобы с воздуха немецкие лётчики не заинтересовались появившимися прорехами на месте вырубок. Павел и Прохор помогали новичкам со строительством, чтобы спасённые могли как можно быстрее перебраться из палатки в землянки с толстыми тёплыми стенами и крышей. А пока они разминались с топорами и пилами, я потратил пять дней на то, чтобы создать четыре амулета. Три из них замкнули защитный барьер вокруг холма в виде треугольника со сторонами около двухсот шагов. Четвёртый закрыл территорию лагеря с воздуха, скрыв иллюзией все следы пребывания людей. Заморачиваться и тратить силу на какую-то особую картинку я не стал. Просто вложил образ холма до появления на нём людей. Позже, когда выпадет снег, нужно будет не забыть внести соответствующие поправки в чары. Хочу ещё сказать, что волшебные поделки, закрывшие периметр, не просто не пускали никого снаружи, но и не выпускали никого изнутри без нужных амулетов. Пока я не был уверен в своих новых знакомых и потому сторожился всеми доступными средствами. Об этой особенности я честно предупредил еврейскую семью. Те приняли мои слова с пониманием и без злости, и это же показали их ауры.

В то время, пока создавался лагерь для новичков, в основном росли два Древа фей. Очаг «просил» за них совсем мало ресурсов, дешевле только пищевое древо. А так как с ростом Очага я нуждался во всё большем количестве ресурсов, то и рабочих рук для их сбора требовалось много. Два новых древа с феями утроили это количество. Правда, и суеты с шалостями стало в три раза больше в лагере.

«Ничего, больше работы — меньше времени на ерунду», — подумал я, когда мысли коснулись фей.

А уж чем-чем, а работой я свою летающую мелочь обеспечил с ног до головы. Феи таскали камень из речушек и ручьёв, а до самой ближней речки было больше километра. Ещё они очищали мелкие болотца и пруды от торфа и ила, сушили своей магией и отправляли в Очаг на переработку, чтобы получить ещё больше… камней. Да, да, сейчас мне нужен был именно этот строительный материал для расширения Очага. После Логова я решил построить Казематы оборотней, а на это здание требовалась просто уйма строительного камня. Из-за этого несколько оврагов поблизости превратились в глубокие котлованы, став глубже в два-три-четыре раза. Сейчас они стояли полные тёмной воды, закрытой толстым слоем опавшей листвы, так как земля из них пошла на переработку в строительный камень.