— Она… умерла четыре года назад.

— Мне жаль.

Сама Джулия сейчас, без полицейской формы и экзоскелетной брони, тоже выглядела непривычно. Я даже удивился, какая она на самом деле хрупкая, даже изящная. Все-таки весь этот полицейский обвес делал ее немного мужиковатой.

Впрочем, тренажеры в квартире явно стоят не для красоты, и хозяйка в очень хорошей форме. Сейчас это особенно заметно — серые домашние леггинсы плотно обтягивают бедра, свободная майка оставляет обнаженными руки и плечи с красивой рельефной мускулатурой. Может, чуточку избыточной для девушки, но мне лично нравится. Да и прикосновения ее прохладных тонких пальцев, несмотря ни на что, легкие, почти нежные. И будто бы электризуют кожу, отзываясь по всему телу приятными волнами.

И пресс у нее красивый, выраженный. А если приглядеться — под майкой ничего нет…

Я вдруг замер, сообразив, что Джулия перехватила мой взгляд.

— А я смотрю, тебе уже лучше! — возмущенно фыркнула она, поправляя сползшую на плечо лямку.

— Прости… те, офицер. Я н-не…

— Да ладно, не мямли. Сядь ровнее! Да нет, сюда развернись, к свету… О боже, и полотенце поправь. Я, конечно, польщена, но обойдусь сегодня без подобных зрелищ.

Окончательно сконфузившись, я зажал полотенце между бедрами. Обратил, наконец, внимание на обработанную рану. Выглядело все весьма неплохо — рана чистая, заклеенная, края стянуты временными швами из специального пластыря. Думаю, что даже в больнице меня не залатали бы лучше.

Подробнее разглядеть не успел — Джулия требовательно приподняла мне подбородок пальцами. Прищурилась, осматривая рану на виске, и вполголоса выругалась.

— Так, тут придется повозиться подольше… Терпи!

Прохладный влажный тампон с антисептиком коснулся кожи, и я невольно зажмурился от боли. Стиснул зубы, изо всех сил стараясь сидеть ровно и не стонать. Получалось с трудом. Рана была неглубокая, но паскудная — со рваными краями, изогнутая, идущая полумесяцем от внешнего края брови к виску. Чем же меня так успели зацепить? Может, шип какой-нибудь на одежде. Или острым кастетом вскользь…

До меня, пожалуй, только сейчас начало доходить, как мне повезло. Я ведь только чудом вырвался. Ежи явно собирались меня прикончить, и спасло меня только то, что Васкесу, видимо, скучно было бы просто исподтишка сунуть мне заточку в печень. Он сделал из этого целое шоу, чтобы вся банда могла покуражиться, играя в этакую охоту. Хотел не просто убить, а перед этим запугать, унизить, заставить умолять о пощаде.

Ублюдок! Да что я ему сделал-то? Из-за меня погиб его кореш Ривера? Но эти обвинения притянуты за уши. Да и вообще — в прошлый раз, когда мы виделись с Васкесом, он был настроен куда менее кровожадно…

Как там сказал тот тип с железной рукой? «Разговоры кончились». Что-то произошло за последние сутки. Что-то, из-за чего Ежи окончательно на меня ополчились…

А может, все проще? И те, кто заказал мое убийство у Риверы, предприняли еще одну попытку? Но кто тогда устранил самого Риверу? Выходит, тут действуют две противоборствующие стороны — одни защищают меня, а другие пробуют прикончить?

Я вспомнил жуткого громилу-киборга. А этот кадавр очень вовремя появился — и в прошлый раз, и сегодня. Он ведь жизнь мне спас, получается.

— Так, вроде бы все… — шумно выдохнув, произнесла Джулия и, поворачивая мою голову из стороны в сторону, придирчиво осмотрела результаты своего труда. Достала из аптечки широкий гелевый пластырь телесного цвета и в довершение композиции наложила его мне на висок, накрывая всю рану.

Проверила и остальные мелкие царапины, легонько касаясь их кончиками пальцев.

— Да я в п-порядке. Спасибо. Вы не п-представляете, как я вам благодарен. Вы столько для меня сделали…

Она усмехнулась и потрепала меня по плечу.

— Что ж, я рада, что ты это понимаешь. Я вообще-то кучу служебных протоколов нарушила, притащив тебя сюда.

Ладонь ее задержалась на мне, пожалуй, дольше, чем следовало. Спохватившись, Джулия отвернулась, торопливо запаковала аптечку и отнесла ее на место, в один из шкафчиков кухонного блока.

— Есть хочешь? — спросила она, обернувшись через плечо.

— Да! — едва не выкрикнул я, вытягивая шею.

Джулия рассмеялась. Наверное, впервые за все время, что я ее знаю.

— Просто… не ел ничего с утра, — сконфуженно проворчал я.

— Да у меня у самой одни полуфабрикаты. Но сейчас что-нибудь придумаем. Все равно тебе лучше остаться здесь до утра.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Вот только… Я б-беспокоюсь, как бы Ежи…

— Сюда они точно не полезут.

— Да я не за себя б-боюсь. За Венди.

— Кто это?

— Моя соседка. Венди Ларсон.

Поставив разогреваться какие-то контейнеры, Джулия встала у стойки и выудила откуда-то снизу початую бутылку бурбона. Налила в стакан на два пальца и, задумчиво повертев его в руках, пробормотала: