— Ранен?

— Да, немного…

Я, морщась от боли, попытался встать, но пошатнулся. Джулия бросилась ко мне, вовремя подставляя плечо. К моему удивлению, она была без брони. Да и ее пантеры не было видно.

— Идти сможешь?

— Да.

— Тогда поторопимся. Но в лифт сейчас нельзя, придется пройтись по лестнице. Выдержишь?

Я кивнул. Опираясь на офицершу, поковылял вниз по пыльным ступенькам. Мысли лихорадочно метались в мозгу. Почему мы на лифте не поехали? Да и вообще — Джулия ведь отрапортовала, что ведет преследование нарушителей. А вместо этого со мной возится. Я, конечно, благодарен, но…

— А п-почему вы без формы?

— Не моя смена. Тебе повезло, что я была неподалеку. Давай-давай, шевелись!

— Куда мы? В б-больницу?

— На дискотеку! — огрызнулась Джулия.

Я неудачно спрыгнул со ступеньки и чуть не подвернул ногу. Пришлось остановиться ненадолго. Джулия воспользовалась этим, чтобы еще раз осветить меня фонариком и разглядеть получше.

— Ножевое на бедре… Царапина на виске… Все, больше ничего серьезного?

— Вроде нет…

— Теперь слушай сюда. По-хорошему, я должна тебя сейчас сцапать и оформить по протоколу. Но тогда плакало твое досрочное снятие статуса D.

— Но я же н-ничего не…

— Надеюсь. Но для начала выясним все подробности, а там уже решим, что с тобой делать. Что там вообще произошло? Там два трупа, Фрост! Огнестрел. Ты вляпался в какие-то разборки между бандами?

Я помотал головой. Впрочем, для расспросов все равно было не время и не место, и Джулия это тоже понимала.

— Ладно, позже поговорим. Давай, поднажми, осталось всего несколько этажей. Но в больнице тебе тоже светиться нельзя. Медики обязаны будут сообщить о ножевом…

— Тогда куда мы? — переспросил я.

Ответила она не сразу, явно что-то прикидывая в уме.

— Ко мне, — наконец, буркнула она с неохотой. — Тут недалеко.

— Да сиди ты смирно! — проворчала Джулия. — Я же предупредила — будет немного щипать.

Я стиснул зубы и отвернулся, стараясь абстрагироваться от жгучей боли, которая охватывала не только место пореза, но и все бедро.

После того, как мы добрались до квартиры Джулии, та первым делом отправила меня в душ. Изгвазданную в пыли и пепле одежду куда-то забрала — видимо, отнесла в ближайшую прачечную. Сам я долго отмокал под горячими струями, смывая пот и кровь. К удивлению, обнаружил на себе с десяток свежих синяков и ссадин — в горячке и не заметил, как где-то здорово ободрался.

Серьезных ран было две — все еще кровоточащий длинный порез на бедре и рассеченная до самого виска бровь. Я тщательно промыл их и выбрался из душа, обернувшись полотенцем. В таком виде Джулия и выволокла меня в комнату, усадила на диван и принялась штопать рану.

Чувствовалось, что ей не впервой — действовала уверенно, да и аптечка у нее оказалась довольно продвинутой, почти как у парамедика. С помощью инъектора вкатила мне какое-то лекарство, рану обработала резко пахнущим антисептиком, потом залила внутрь какой-то гель и начала стягивать края полосками липкого пластыря. Вот тут-то и вовсе захотелось взвыть или впиться куда-нибудь зубами.

Я вцепился в подлокотник дивана и, чтобы отвлечься, скользил взглядом по квартире.

Конечно, по сравнению с моей конурой — в разы больше и уютнее. Но все же гораздо скромнее, чем я ожидал. Квартира располагается в крайнем, шестом жилом корпусе округа, на одном из нижних этажей. Просторная комната квадратов на тридцать, одну стену полностью занимают окна в пол, стекла с изменяемой прозрачностью. Возле входа замерла, как изваяние, киберпантера, от бока ее отходит кабель питания, глаза медленно пульсируют синими огоньками. На зарядке, видимо.

Обстановка в комнате непритязательная. Диван, небольшой кухонный блок, отделенный лаконичной стойкой. В углу — знакомая металлическая рама многофункционального силового тренажера, беговая дорожка и человекообразный манекен, выполняющий роль боксерской груши. Закрытая дверь, похоже, ведет в спальню. И, собственно, все. Мебели — минимум, из-за чего квартира выглядит пустоватой. Под видеообои отведен лишь небольшой участок стены рядом с кухонной стойкой, в качестве заставки на них висит фотография самой Джулии с какой-то женщиной постарше.

— Мама? — спросил я, кивнув на фото.

Джулия обернулась и, почему-то помрачнев, кивнула.

— Да.

Фото, похоже, было сделано несколько лет назад. Джулия на нем заметно моложе — примерно моего возраста. Волна длинных светлых волос, широкая искренняя улыбка, короткая маечка с легкомысленным принтом. В ней с трудом можно было узнать нынешнюю жесткую валькирию. С матерью они на первый взгляд были мало похожи, но, если приглядеться, можно было заметить едва уловимое сходство.