Очевидно, местный бомж, или городской сумасшедший. Угораздило ведь… Однако, оружие выглядело вполне боевым, а с расстояния в метр можно было не сомневаться, что болт прошьёт его насквозь.

— Сижу, — мирно сказал Ярослав, осторожно демонстрируя открытые ладони. — Я вообще случайно сюда зашёл…

Старик фыркнул. — Рассказывай! Я вашу братию давно здесь поджидаю! Будешь вешать лапшу на уши — получишь дырку в пузе! Усёк, шуец?

— Эээ… — выдавил Ярослав, завороженно следя за колебаниями наконечника.

— То-то! — удовлетворенно рявкнул старик и оглушительно чихнул.

С омерзительным гудением, стрела сорвалась с тетивы и отколола от стены кусок штукатурки, в нескольких сантиметрах от головы Ярослава.

— Твою ж! — выругался старик. — Из-за тебя, заразы, интерьер повредил!

— Ты мне чуть полголовы не снёс! — огрызнулся Ярослав, машинально подбирая с пола болт.

Тяжелый, таким деревянную доску пробить с десяти шагов можно.

— Господь отвёл, значит, — глубокомысленно заметил старик. Он опустил арбалет и задумчиво разглядывал Ярослав, склонив голову набок

— Что-то непохож ты на шуйца-то…

— Может, потому что я и не шуец вовсе? — мрачно поинтересовался Ярослав, прикладывая холодный подсвечник к затылку.

— Чего ж ты ко мне полез тогда? Что тебе тут надобно?

— А разве это не дом-музей? Там, вон, даже табличка висит на дверях, — Ярослав пожал плечами. — Я, между прочим, стучал!

— Стучал он, ишь ты! — старик фыркнул. — Скажи еще, на экскурсию пожаловал!

— А что в этом такого?

— А то! — старик наставительно выставил указательный палец. — Закрыт музей, значит, на реставрацию! Уже лет пятнадцать тому как! И все честные московитяне об том прекрасно знают!

— Что-то не видно, чтобы тут что-то реставрировалось, — усмехнулся Ярослав.

Старик сердито насупился.

— Ишь, знаток выискался! Вот что, давай-ка, топай отсюда! Подобру, как говорится, поздорову.

— Хорошо, — миролюбиво откликнулся Ярослав, осторожно поднимаясь с пола. Несмотря на то, что арбалет у старика был разряжен, провоцировать двинутого деда на новые вспышки агрессии ему совсем не хотелось.

— Стой! — вдруг неожиданно выкрикнул старик, меняясь в лице.

Ярослав замер, напряженно ожидая новой выходки, но старик уставился куда-то ему под ноги.

Проследив за его взглядом, Ярослав перевел дух. На ступеньке, у самых его кроссовок, разлегшись, вылизывал лапу облезлый кот.

— Ты! — воскликнул старик и, подслеповато щурясь, уставился на Ярослава.

Только сейчас Ярослав обратил внимание, что глаза старика были разного цвета.

— Ты! — повторил он следом за стариком.

Блаженный! Как он сразу его не узнал?

— Это ведь ты отправил меня сюда! — сказал он вслух. — Я тебя помню!

— Нашел, значит! — хмыкнул блаженный. — Стало быть, понял, что к чему?

— Если честно — не очень, — признался Ярослав. — Я вообще еле вспомнил, кто я и откуда. Все было как в тумане, да и сейчас тоже.

— Бывает такое, — старик поскреб бороду и вздохнул. — Тебе еще повезло, коль смог добраться досюда.

— Почему? Что вообще происходит? Я думал, мне нужно было вернуть бабке крест — я нашел ее предка, но вместо своего времени попал в будущее, а моя бригада осталась там, в прошлом.

Ярослав вытащил крест из-под рубашки. — Вот, я принес его! Что пошло не так?

Блаженный покачал головой.

— Ты ошибаешься, — возразил он. — Это — не будущее, это — твое настоящее. Точнее — его альтернатива. Крест, который ты нашел — не тот!

— Как — не тот? — опешил Ярослав.

— Вот так! — отрезал старик. — Неужели сам еще не понял? Где, по-твоему, ты находишься?

— Варшавское шоссе, сорок, — растерянно ответил Ярослав, — здесь был дом Беззубцевой…

— Вот именно — был! — сварливо заметил старик. — А сейчас тут что? Табличку, говоришь, видел?

— Дом-музей Шереметевых, — пожал плечами Ярослав.

— Точно! Вот поэтому крест, который ты принес — не тот!

— Откуда же мне это было знать? — Ярослава охватило раздражение. — Где вообще его нужно было искать? И при чем тут вообще я?

Вместо ответа старик начал подниматься по лестнице. — Идем, — бросил он через плечо. — Времени мало.

Они поднялись на второй этаж, сопровождаемые котом, пересекли уже знакомую Ярославу залу и остановились возле рояля.

Старик, оглянувшись по сторонам, осторожно снял с подставки нотную тетрадь, сдул с неё пыль.