– Сэр, я видела убийство глазами канниса Дариана, – скороговоркой выдала я. – Вместо того чтобы сразу разгрызть женщине шейные позвонки, волк сдавил голосовые связки и повалил ее на землю. Он оторвал запонку и пряжку ремня и только потом принялся убивать.

– Ну и?

Я подошла к столу и протянула светло-голубой листок с каракулями Дабела.

– У женщины девятнадцать процентов магии в ауре. Этого недостаточно, чтобы стать магом, но этого в самый раз, чтобы пользоваться артефактами, накопителями и другими магическими штучками. Сэр, я предполагаю, что запонка и пряжка – защитные артефакты.

Лейтенант с неохотой взял отчет, пробежал глазами, хмыкнул:

– Да, златокудрочка, спокойно работать ты мне не дашь…

В этот момент серебряная пластина связи на моем поясе завибрировала.

«Трис! Скорее сюда!» – раздался испуганный вопль Ларса.

Ойкнув, я развернулась и рванула в лабораторию.

К тому моменту, как я добежала до дверей вотчины молодого гения, там уже лаэрд знает что творилось. На полу, похрапывая и причмокивая мясистыми губами, бессовестно дрых охранник, вырубленный своим же заклинанием. Забившиеся под широкий металлический стол лаборанты отсвечивали симметричными синяками – один под правым глазом, другой – под левым, Ларс наблюдал за всем, сидя наверху огромного сейфа, где хранились особо опасные реактивы. И в центре всего этого безобразия стоял Дариан, вооруженный злостью и штативом для капельницы.

Есть присказка – «красив как бог», так вот полуголый волчонок был олицетворением данной фразы. Нетипично высокий для каннисов, с широкими плечами, плавно перетекающими в плиты грудных мышц, ровные кирпичики пресса и узкие бедра. Наслаждаясь бесплатной обнаженкой, я окинула парня жадным взглядом и застопорилась на жестких завитках темно-золотой дорожки, спускающейся от пупка вниз, за резинку серо-голубых бесформенных штанов, выданных участком взамен одежды.

– Трис! – радостно воскликнул Ларс, спрыгивая со своего бронированного насеста. – Угомони своего подопечного, пока он мне ценные реактивы не побил.

Дариан смерил говорившего чуть высокомерным взглядом, опустил штатив и посмотрел на меня. Жадно, не скрывая удовольствия от встречи и искреннего интереса, и мне как-то разом стало жарко.

Ларс что-то спросил, но не дождался ответа и убежал к диагностическим мониторам, спрятанным за перегородкой. Из-под стола выползли побитые лаборанты и начали жаловаться. Из их путаных объяснений я поняла следующее – Бакстер и Рауди подключили лежащего на кушетке волчонка к системе сканирования, сделали стандартный забор крови и вооружились бритвами. Но стоило Бакстеру, вытянувшему короткую спичку, потянуть завязки штанов, как оборотень открыл глаза. Увидев двух парней в белых халатах с бритвами наголо, каннис решил, что его планируют оскопить, офигел и ринулся на защиту своего мужского достоинства.

Дариан слушал рассказ молча, все так же не отрывая голодного, потемневшего взгляда от моего смущенного лица.

– Трис! Давай ко мне, – позвал из-за перегородки Ларс, и я торопливо ушла к нему.

Мне нечасто перепадало внимание от вот таких красивых, уверенных в себе парней, как Дариан, да и не верила я, что моя растрепанная, не слишком симпатичная мордашка может заинтересовать такого самца, поэтому чувствовала себя крайне неуверенно.

– Смотри, – Ларс вывел на экран изображение, – это снимок канниса, когда тот просто лежал на кушетке. А вот через пять минут, когда он решил, что ему хотят стручок отчекрыжить.

Я удивленно приоткрыла рот – разница между изображениями была невероятной, все равно, что сравнивать между собой всполохи солнечной короны и едва тлеющий уголек. Фигура разозлившегося волчонка была окутана ровным светом желто-оранжевых, молочно-белых и кроваво-янтарных всполохов.

– Это из-за той татуировки у него на затылке?

– Трис, – снисходительно протянул мое имя Ларс и глянул так, словно я великую глупость сморозила, – это всего лишь выброс энергии. Волчонок в будущем станет альфа-самцом, вожаком стаи и все такое… А для них характерен вот такой огненный вихрь вокруг тела. Этот еще молодой и зеленый, а вот в картотеке хранится снимок альфы Эрта, вот там вообще жуть. У меня три датчика сгорело, прежде чем я снимок сделал. Но сейчас о другом, посмотри на область вокруг головы.

Я чуть сощурилась, сверяя изображения, и осторожно спросила:

– Воронка?

– Ага, – коротко кивнул Ларс. – Ставлю свой завтрак, что печать работает как мощный поглотитель энергии. Эта штука впитала внедренную тобой силу Карателя, из-за чего каннис очнулся, а теперь печать принялась жрать самого оборотня.

Я кинула быстрый взгляд на часы, которыми в закутке Ларса было увешано все свободное от мониторов пространство. Молодой гений питал страсть к подобным приборам. Каких только моделей не было в его коллекции – водные, песочные, солнечные, кварцевые, огненные, магнитные, электронные и механические ходики с чокнутой кукушкой, которая голосила аки голая селянка, укушенная в речке за филей. Теперь Ларс мечтал об атомных часах, но капитан Балбери был категорически против соседства с такой опасной штуковиной, поэтому мечта коллекционера оставалась мечтой.

– Четыре ночи… – задумчиво пробормотала я. – Ларс, я связалась со своими, но ты сам понимаешь – пока ребята раскачаются, пока подготовят все необходимое, пока обеспечат мастеру должный по статусу эскорт, пока доберутся, волчонок уже будет остывать в морге.

Приятель смешно наморщил длинный нос, в задумчивости погрыз кончик карандаша, встрепенулся и придвинул к себе одну из консолей.

– Есть идейка, но сперва хочу поглядеть на печать поближе. Так… Бакстер! Рауди! – крикнул он лаборантам. – Вы чего ждете? Пока каннис состарится и сам облысеет?