— Что-что? Отбиваемся и тянем время, пока они поставят метку!

— В метке сейчас есть какой-то особый смысл?

— А я почем знаю?! Главное, что лишней она не будет! — рыкнул отец, зыркая недовольно на того Бера, который все это время молча наблюдал за всем происходящим, к счастью не пытаясь больше говорить своим ужасающим двойным голосом, от которого моя душа с лету падала в пятки пришибленным камнем, — И ведь не догадался взять мой боевой топор!! Где только твои мозги были?!

Мужчины говорили о чем-то еще быстро и приглушенно. при этом даже не глядя друг на друга, и лишь наблюдая пристально за передвижениями Палача, которого откровенно поспали по его неотложным делам подальше из этого леса, когда мне хотелось выйти на середину поляны и попросить минуточку тишины, потому что мои мысли не успевали за тем, что происходило сейчас!

На смену холоду в душе и теле, меня шарахнуло такой волной жара. что я на секунду просто таки оглохла, слыша лишь как мое сумасшедшее сердце набирает обороты, как те старинные паровозы, которые ездили люто дымя из большой трубы — ту-тууууууу ептить!

Какая метка?!

Где?

А главное, для каких целей именно в этой ситуации, когда лес трещал по швам от немереной силы и тестостерона, исходивших от этих огромных мужчин?!

Если бы только у меня была возможность пискнуть хоть что-то, то едва ли я бы нашлась, что сказать в первую очередь. только выпучив глаза, когда Палач понял, что меня отдавать не собираются ни при каком раскладе, и раздался такой треск и грохот, словно сама земля — замерзшая и спящая — пошла по шву от несправедливости.

Янтарь не отпустил моей руки и сейчас, даже когда я дернулась, пытаясь закрыть уши, и лишь сейчас видя, что земля целая и все такая же снежная, но Палач одним движением выдернул из нее огромную вековую ель прямо с покореженными скрученными корнями, на которых сейчас болтались куски промерзшей земли, явно намереваясь использовать как оружие.

Махни такой «волшебной палочкой», и все мои славные и бесстрашные защитники только и будут летать по лесу выше тех елей, что еще пока что были в земле!

Первым схлопотал отец!

Вернее почти получил, если бы тот Кадьяк с зелеными глазами не дернул его на себя практически за белую косу, отчего мощный ствол прошелся по широкому плечу Бера, оставив с сотню заноз и пару рваных ран, на которые тот даже не обратил внимания, кидаясь к нам с оглушающим воплем:

— Чего застыли, как замершие вши самочки тюленя?! Вам пинка дать для ускорения, или самому метку поставить обоим?!

Следующий замах деревом пришелся по остальным Берам, когда тот Кадьяк, что был с синими горящими глазами, успел подставить руки, разламывая дерево пополам и заехав отломанной частью куда то в то место, где только что стоял Палач.

Вот только и он передвигался так же, как тот бракованный Кадьяк, чей голос меня доводил до состояния полной отключки от ужаса!

— Брат, уходите! — обернулся теперь тот единственный, что был одет и чьи глаза горели такой зеленью, что буквально резало взгляд от этого цвета, — Мы будем держать его сколько сможем!

— И не рассусоливайте там! Пометились и быстро вернулись!

В грохоте, рычании и треске очередного дерева, которое теперь вырвал блондин с голубыми глазами. был едва слышан даже оглушительный голос отца, когда я завизжала от неожиданности и своих трещащих по швам нервов, оттого что Янтарь схватил меня в охапку, закидывая на плечо и ломанувшись в противоположную от драки сторону, как раз за домик, который покосился еще сильнее, не выдерживая вибрации земли от битвы титанов.

Мои зубы стучали от переизбытка эмоций и полного непонимания происходящего вокруг пока я упиралась ладонями в огромные плечи Янтаря, сотрясаясь всем телом оттого, что он бежал с немалой скоростью, даже не смотря на ношу в моем лице.

— Ты ведь это не серьезно про метку?! — выдохнула я охрипшим голосом, и содрогаясь каждый раз, когда раздавались грохот и хруст деревьев, что шли в ход, как главное оружие, при чем с обеих сторон.

Боже мой, да они весь лес так угрохают ради моего спасения!

Лучше бы снежками кидались или сосульками!

— Ты девственница?

Я покраснела во второй раз так, чувствуя при этом, что на душе стало очень противно и больно…я отдала себя человеку, который уничтожил не только мой род, но и всех Беров в целом, не разбирая ничего на своем пути. Доверяла тому, кто держал камень за душой, чтобы ударить им так больно и тяжело, что я до сих пор не могла подняться с колен.

Было стыдно вспоминать и уж тем более признаваться в этом мужчине, который заслуживал лучшего, потому что сам был самым лучшим из мужчин.

— Клубничка?

Он спустил меня чуть вниз, поддерживая горячими ладонями за ягодицы, и сжимая их с жаром, заглядывая при этом в мои опущенные глаза, которые я старательно пыталась спрятать за ресницами, понимая, что ничего у меня не получится.

Спрятаться от него самого, так же как и от этих ярких золотых глаз просто невозможно!

Особенно теперь, когда…я тяжело сглотнула, захлопав ресницами быстро-быстро и пытаясь прочистить горло, чтобы ошеломленно хрипнуть:

— Янтарь… — на его приподнятую бровь, я смогла лишь прошептать, не веря собственным глазам, — …у тебя глаза…светятся!