— Иди-ка сюда.

Я тяжело сглотнула, не смея даже моргнуть и видя теперь с подступающим ужасом, что мужчина был настолько огромный и широкий, что ему пришлось склониться вперед, поманив указательным пальцем, чтобы быть наравне с моим лицом.

Я вышла, словно нашкодившая школьница первого класса, которая устроила канализационный потоп в кабинете директора, в первую секунду пряча свои подрагивающие пальцы за спиной и боясь поднять ресницы, чтобы понять, что на самом деле Беров-то было немного. но они были ТАКИМИ черт побери, что запросто могли бы разбить целую армию воистину!

Чистокровные! Все, как один!

Здоровущие просто до головокружения!

Я и не представляла себе до сегодняшнего дня, что Берсерки могут быть такими огромными!

…как тот Палач, который явно ходил где-то рядом и ждал своего часа.

Я пыталась осмотреть всех хотя бы мельком, честно говоря. боясь даже задержать излишне долгий взгляд, чтобы его не посчитали навязчивым и неприлично рассматривающим, растерявшись настолько, что перестала дышать.

И хрен с ними с габаритами!

Они не были моего рода!

Они не были Бурыми!!

Блондин с жуткими глазами холоднее этого страшного дня. Тот, что был папой с седыми волосами для был не опознаваемый из-за цвета своих волос.

Черноволосый с синющими глазами. Еще один черноволосый с глазами цвета темного-темного леса….и тот, что стоял рядом с Янтарем. Тоже темный и с неоновым взглядом, который вообще выглядел каким-то ненастоящим!

Минуточку.

Три Кадьяка?!

А разве могли быть какие-то сомнения? У всех черные волосы. у всех светлые яркие глаза и черты лица такие. что…в мыслях одни только грех! При чем с моей стороны, грех про убийство!

Конечно же, смену моего настроения с перепуганного и смущенного, на воинственный и яростный они ощутили сразу же, наверное даже вперед того. как я сама успела понять, что почувствовала.

Синеглазый медленно моргнул своими черными ресницами. выглядя явно слегка растерянным.

Тот, что был старше, с сединой в черных волосах и с темно-зелеными глазами. чуть нахмурился, а потом хмыкнул, но как-то жестоко и сухо, не отводя своих глаз, от которых веяло чем-то страшным и язвительных.

А седовласый великан хохотнул, стрельнув по мне своими светлыми глазами весело и лукаво, вдруг пробасив:

— А готовить умеешь?

— Умею! — буркнула я в первую секунду, не задумываясь о том, что делаю, и сосредоточившись лишь на том, что рядом со мной были те, кого я ненавидела больше всего в своей жизни, какими бы знойными красавчиками они не были черт побери!

Никогда не прощу того, что они сделали с моим родом!

Я даже не заметила, как рядом со мной оказался Янтарь. стоя у порога в снегу и заглядывая в глаза так проникновенно и тепло, словно пытался успокоить и сказать одними лишь своими золотыми глазами.

— Это самое главное! А что тощая — не страшно! Откормим! — хохотнул светловолосый великан своими басами, от которых у меня с непривычки просто закладывало уши, когда я даже не поняла, что в данном случае речь шла обо мне и моих скромных габаритах.

— Мне кто-нибудь объяснит в чем дело-то? — выгнул брови Янтарь, выглядя не слишком довольным и, прямо скажем, нервным, но стоя рядом со мной, и совершенно не переживая. что вся эта компания огромнейших мужчин толпилась рядом, — Паап?

— Что «пап»? Спросишь все у Тайги, когда вернёмся домой.

— Вот именно! Возвращайтесь домой, и спросите ее! — рыкнула я, готовая просто придушить эту девушку, которая творила то. о чем мы совершенно не договаривались! Пусть только попробует прийти еще раз, и я ей устрою!..если выживу….

Я покосилась на того Кадьяка, который был старше и с такими глазами, от которых бросало в дрожь.

Он смотрел на меня так, словно расщеплял на мелкие частицы — медленно, тщательно, холодно, заставляя отступить на шаг назад, когда это заметили все и сразу, покосившись на него со всех сторон сразу строго, недовольно и угрожающе, вот только совершенно бесполезно.

Он продолжал смотреть только на меня, кажется, даже не моргая.

Словно видел все мои тайны, словно знал всё то, что я прятала в себе, отчего пугал так, как не пугал никто другой до него.

Даже Палач со своей неизбежной смертью не казался теперь таким устрашающим, как этот чертов Кадьяк.

Так и хотелось шикнуть на него, мол, чего уставился, если бы только было смелости побольше.

– ..он где-то поблизости, — проговорил вдруг этот жуткий тип, не пытаясь даже покоситься по сторонам и продолжая смотреть только на меня, отчего мне хотелось спрятаться за широкую спину моего большого и надежного Янтаря, чтобы закрыть глаза, никакого не видеть, не слышать, и в принципе позабыть о том, что меня ждало, — Позови его, девочка.