— Когда мой отец узнал, что тайна рода Берсерков была раскрыта человеческой девушке, он наказал меня по всей строгости, отлучив от дома и от семьи. Он надеялся на то, что его наказания станет достаточно, чтобы…

— …чтобы не пришли они, — выдохнул сосредоточенно тот Кадьяк, которого Сумрак назвал Каратом, чуть кивая в сторону вытянувшихся Палачей, но не отводя пристальных глаз от своего друга, словно боясь упустить любую деталь и мелочь, даже простого взмаха ресниц.

Сумрак медленно кивнул, чуть пожав плечами:

— Да. Но Палачи пришли, чтобы совершить свой справедливый суд.

Когда Сумрак замолчал, словно собираясь с мыслями для продолжения этой истории, мне казалось, что каждый позвонок в моей спине вытягивается и буквально встает колом от напряжения.

— Это сделали они? — кивнул отец Янтаря на грудь Сумрака, говоря теперь непривычно приглушенно, словно боясь потревожить своим громким голосом мысли и воспоминания своего друга.

— Да, в конце, чтобы каждый знал и видел, в чем я был виновен…но что остался жив.

Последние слова прозвучали подобно выстрелу в моей голове.

Жив!

Он остался жив!

Когда Сумрак повернулся всем телом к Палачам, сделав к ним еще пару шагов, мне казалось, что от общего напряжения на этой поляне у меня просто встанут волосы дыбом, особенно когда он проговорил тихо и мирно, обращаясь к ним:

— Мой отец, будучи королем Гризли, дал свое слово, что не будет вмешиваться в мое наказание, но попросил лишь об одном — чтобы они оставили мне один шанс на жизнь. Всего один. Справедливый. Честный. За меня и моего брата. Я принял его наказание на себя. Смотрите, — мужчина развел свои большие сильные руки, показывая на застывших в шоке Берсерков с ранами. ссадинами и синяками, — Сейчас перед вами стоят сразу трое королей своих родов — Гризли, Кадьяков и Полярных. И мы просим вас заменить смерть девушки на иное наказание. Дать ей всего один шанс. Справедливый. Честный.

Я хрипло выдохнула во все глаза уставившись на Беров, и пытаясь понять кто же из них был королями!

Вот это новости!!!

Могла ли я подумать, что встречу на своем пути мало того, что представителей других родов, о которых только слышала, так еще не простых Беров, а самой настоящей королевской крови!

Это же просто рехнуться можно!!

Главное не думать, что все они каким-то странным образом общались между собой, да еще и дети как-то оказались общими — ну просто Беровская шведская семья воистину!

По крайней мере, не думать пока что, чтобы мой разум хотя бы одной частью оставался целым!

Я подпрыгнула даже в руках Янтаря, когда из общей массы всех мужчин вперед сделали шаги отец Янтаря и тот Кадьяк, у которого были удивительно яркие синющие глаза и длиннющие черные ресницы.

— Мы готовы просить и обещать, как только будет нужно, — проговорил синеглазый Кадьяк красивым низким голосом, который разливался по поляне словно бархат, — С вашим родом мы встретились впервые и возможно не знаем ваших правил, но мы чтим законы наших великих предков и готовы идти до конца, каким бы он не был.

И как тут было не заплакать?…

Чувствуя, как первые слезинки покатись по моим холодным щекам, я прикрыла мокрые ресницы, когда Янтарь осторожно и нежно поцеловал мои глаза, вдруг прошептав так тихо и проникновенно, чтобы это могла слышать только я одна:

– ..клянусь, пройдет время и ты полюбишь их, забыв о своей ненависти…просто поверь мне сейчас.

И я верила.

Так сильно, как никому прежде!

Верила так, как не верила даже себе самой!

Это было искренне и смело, особенно со стороны тех, кого я всегда считала самым низким и лживым из всех родов Берсерков — рода Кадьяков, но видя, как Палачи нахмурились и переглянулись между собой, я поняла одну простую вещь — ведь они вовсе не обязаны соглашаться.

Они могут и отказать.

Сказать, что мне уготована только смерть, и поставить жирную точку на всем том, что происходило до этого.

Кажется, примерно об этом же подумали и все остальные Беры, когда я поняла, что они медленно, но верно начинают перестраиваться, снова подбираясь ко мне и Янтарю, чтобы встать полукругом, словно живая стена, защищающая от неверного решения Палачей.

Господи, до чего же жуткие типы эти Палачи!

Неужели они могли общаться на каком-то своем уровне, ничего не говоря и даже не глядя друг другу в глаза?

Еще более жутким было видеть, как они кивнули все в одно мгновение, словно были каким-то единым механизмом, разделенным в три тела, но объединенные одним разумом.

Совершенным, холодным, свободным от чувств и эмоций, но ведомых лишь одной целью.

— Палач, пришедший ко мне, был один. Его звали Марс, — тихо проговорил Сумрак, глядя на первого Палача так, словно пытался проникнуть в его голову.

И что-то незаметно изменилось.

Не знаю, что именно, просто во взгляде главного Палача промелькнуло что-то, чего я не понимала, но уловила.