— Да, сэр.

— А к четыреста шестнадцатому?

— К обоим, сэр.

Еще бы ему не подойти!

— Странно, — Шарджа, в отличие от меня, предпочел тереть подбородок.

— Ты можешь объяснить, что происходит, Али? — поинтересовался Папа.

— Анонимный звонок, — Али пожал плечами, — неизвестный сообщил, что в номер его соседей залез вор… Ребята подвозили меня, и я решил тут же, на месте, провести допрос.

— Это ошибка, — сказал Папа, — вас ввели в заблуждение.

— Да уж… Как-то странно получилось с ключами, не находишь?

— Странно, — не стал спорить Папа, — но не мне же с этим разбираться?

Полицейские ушли, оставив нас наедине. Я походил, собрал разбросанные вещи и направился к себе, в «люкс», надеясь, что у Папы куча дел, и он свалит вслед за детективом.

Не свалил.

— Крыса?

Я обернулся. Папа смотрел на меня серьезно и как-то чересчур внимательно.

— Что случилось на самом деле?

— Вы же слышали, — я пожал плечами.

— Ты можешь дурить копов, но не меня.

— А детектив Шарджа поверил, — сказал я.

— Еще бы! Он получает от меня к каждому жалованию столько, что поверит во что угодно: в инопланетян, русскую угрозу, Аллаха с Магометом… И даже в то, что мужик, отрубившийся по пьяни в чужом сортире, проснулся чисто выбритым, в свежей футболке и благоухающим шампунем и туалетной водой, — Папа сел на диван, закурил. Вздохнул и сказал-приказал негромко, но безапелляционно:

— Рассказывай.

— Я принимал душ…

… - Плохо, — произнес Папа, когда мой длинный и обстоятельный рассказ подошел к концу.

— Согласен, хорошего мало. Я привлек внимание полиции, а за нашим миллиардом охотится кто-то еще.

— За НАШИМ? — неприятно удивился Папа.

— За вашим миллиардом, — поправился я.

— Все это ерунда. За моим миллиардом кто только не охотится, а что до полиции, то с ними вполне можно ладить. А вот подслушанный тобой разговор — это и вправду плохо. То, что здесь Они… Может быть эти немцы правы, и, действительно, ну его, этот миллиард? Последний он на земле что ли?

Вот на этом месте челюсть у меня отвалилась, и пришлось приложить усилия, чтобы вернуть ее на место. Кем же должны быть эти неведомые ОНИ, если сам Папа, который за деньги продаст родную маму, Христа и собственную почку, вдруг выдал: «ну его, этот миллиард?». Правда, он добавил «может быть», и это вселило в меня неясную надежду, что не так страшен черт.

Наивный я был парень, что сказать.

— Ну и зачем ты спугнула этих немцев? Они могли нам пригодиться.

— Они и пригодятся. Не беспокойся. ЭТИХ так легко не спугнешь.

— Хочешь сказать, они вернуться? Даже зная о..?

— Люди делятся на две категории. В одних превалирует страх, в других — жадность. Вторые живут лучше. Первые — дольше.

— Это нужно воспринимать как…

— Констатацию факта, всего лишь. Ничего личного.

— Мне показалось, или я слышал иронию?

— Тебе показалось. Ирония мне недоступна.

— И все-таки, зачем ты их спугнула?

— Я хотела знать, умеет ли объект быстро принимать решения в сложной обстановке.

— Тест? Ну и…

— Умеет. Правильные или нет — это второй вопрос, но умеет.

— А тайный ход из номера зачем перед ним рассекретила?

— Либо он — наш потенциальный коллега, либо — покойник. В первом случае он будет молчать под подпиской, во втором — просто будет молчать.

— Логично.

— Логика — это моя сильная сторона.

— А слабые стороны у тебя есть?

— Возможно. Но мне о них ничего не известно.

— Еще бы! Ладно. Покажи мне отель.

— Слушаю и повинуюсь. Схему или что-то более информативное?

— Ставка двадцать миллионов. Ваше слово?

— Уровняли ставку.

Карты мне пришли не очень хорошие, но я не расстраивался. Я ведь с самого начала был намерен украсть этот миллиард, а не выиграть его, так что сдача — чистый адреналин для вдохновения. А вдохновение пригодилось бы!

Местная полиция меня в покое не оставила, не смотря на то, что за мою благонадежность поручился сам Папа Монсальви, один из крупных мафиозных боссов региона… или как раз по этому? В общем, вдобавок к двум охранникам у входа, наверняка двум или трем, пасущим выход через кухню и подсобные помещения, нескольким агентам в штатском непосредственно в зале присоединилась парочка полицейских, которые вполне откровенно «пасли» меня взглядами. И на это уже стали обращать внимание собравшиеся гости.