— Курт, Франк — он ваш. Девушка тоже не нужна, — бросила Холли и отвернулась, с неподдельным интересом наблюдая за выражением лица бедной Джин.

Вот и все, понял я, сейчас меня убьют. Пристрелят или удавят — не важно. Мир для меня погаснет. Я не спасу Джин, не воспользуюсь своим выигрышем, и, самое главное, я так и не увижу Леди.

— Последнее желание можно? — хмуро спросил я.

Холли на секунду замерла. Потом повернулась ко мне с неподдельным интересом.

— И что же ты хочешь?

— Хочу перед смертью полюбоваться на цветущие орхидеи, — произнес я, сохраняя абсолютную серьезность. И то сказать, момент был — серьезнее некуда, меня на расстрел вели. Если б я вдруг заржал, меня бы просто не поняли.

— Шутишь? — не поверила Холли.

— А тебе смешно?

— Проведите его галереей, — бросила женщина, пожимая великолепными плечами. Я перестал ее интересовать, и один, и вместе с орхидеями.

Курт или Франк, один черт, мотнул головой, приглашая меня пройти вперед.

— Ну что, налюбовался цветочками? — нетерпеливо спросил мой конвоир. Он, надо отдать ему должное, был терпелив и минуты полторы ждал, пока я с сосредоточенным видом пятился на довольно неказистые, на мой взгляд, белые цветы с желтой серединкой и гофрированными лепестками. Только что здоровые, сантиметров пятнадцать в диаметре. И чего люди по ним с ума сходят? Интересно, Леди тоже?

— Вполне, — ответил я, повернулся к нему, смерил прикидывающим взглядом… и сложился пополам, кусая губу.

Курт в недоумении шагнул назад и вскинул оружие. Вернее, попытался вскинуть. Страдание, написанное на моем лице большими буквами, похоже, слегка замедлило его реакцию. Не профессионал! Я схватил за ствол автомата, все еще направленный в землю, резко дернул на себя. От неожиданности парень выстрелил себе под ноги, отдачей его слегка развернуло, я лишь подхватил это движение и мощным пинком направил его вперед. Раздался звон, целый пролет стекла вылетел вниз, вместе с Куртом, а я, не медля ни секунды, рыбкой нырнул за ним и, повернувшись в воздухе, плюхнулся в большой пруд, распугав черных лебедей. Курт шлепнулся туда же, но секундой позже, двухметровый кусок стекла слегка затормозил его полет.

Я сразу ушел на глубину, но, видно, сделал это недостаточно быстро. Или вода в пруду была слишком прозрачной. Франк опомнился, и вокруг меня защелкали пули, вспарывая толщу воды с шелковым свистом. Одна прошла в сантиметре от моего носа. Я постарался нырнуть еще глубже.

Пруд этот, величиной с маленькое озерцо, как я и предположил, был хорошо «затюнингованным» бассейном: бетонное дно, и две трубы. Через одну — вливается, через другую — выливается. Учебник математики для четвертого класса, блин. Обе дырки, естественно, были забраны здоровенными решетками в палец толщиной. А раз домик был новым, то и решетки — тоже. Ни следа ржавчины или халтурно сделанного шва, все по-немецки чисто, добросовестно и надежно.

Неужели я ошибся?

Одна решетка вдруг шевельнулась в пазах и без шума отошла вверх. Путь по тоннелю был свободен. Шевеля руками и ногами, как тюлень — ластами, я забрался в трубу, и решетка так же бесшумно встала на место.

Не ошибся! Леди и в самом деле прикрыла меня по полной программе, а значит путь вперед, по трубе, был путем к свободе. Вопрос в том, доплыву ли? Я ведь не Ихтиандр, под водой дышать не могу.

Я шевелил конечностями, стараясь не думать о том, что будет, если мне повезет чуть меньше, чем обычно. Сзади — решетка, и она закрыта. А хотя бы и открыта — наверху ждут Курт с Франком, живые, здоровые и страшно злые. Если две минуты назад приказ убить меня был для них просто приказом, никаких чувств они ко мне не испытывали, то сейчас он стал глубоко личным делом. И сохрани меня Господь от новой встречи с этими джентльменами.

Рассеянный свет, проникавший сквозь толщу воды, становился с каждым метром все слабее, и вскоре стало темно, как у негра в ж… Хотя, у белого там, наверняка, не светлее. Легкие уже начинали потихоньку гореть, когда кусок здоровенной пластиковой трубы вдруг отошел и я вместе с солидной порцией прозрачной, голубоватой воды вывалился в каком-то техническом помещении: то ли насосной, то ли бойлерной, то ли той и другой вместе… Площадью квадратов тридцать, кругом трубы, вентили, баки — сам черт не разберет, что такое и для какой надобности, энергосберегающие светильники вдоль стен и дверь с электронным замком. Труба как открылась, так и закрылась за мной. Я, по щиколотку в воде, к счастью, довольно теплой, прошлепал к двери и дернул за ручку. Приплыли?

Ничего подобного. Дверь послушно открылась так, словно я знал заветные слова или обладал кодом доступа ко всему на свете. А, интересно, как на счет бессмертия и вечной «зеленой волны»?

Я выскочил в открывшуюся дверь и внезапно оказался лицом к лицу с каким-то челом в синей рабочей спецовке. Оружия при нем не было, да и напугался он изрядно.

— Что случилось, откуда вода? — изумленно произнес он.

— Кинг-Конг описался, — плоско сострил я. И тут в полупустом помещении раздалось мягкое, по-немецки душевное: «Майн либер Августин, Августин, Августин…» Я аж подпрыгнул. Ну, если не подпрыгнул, то дернулся — точно. А немец спокойно залез в карман, достал мобильный телефон и спросил: