Машина набирала скорость. Врубил вторую, тахометр показывал вращение вала. Я слушал по звуку, когда машине необходимо переключится и бросал передачи вверх. Мимо сначала тихонько, потом все быстрее летели двухэтажные домики, кафе, магазины. Дважды попала круглая площадь. За полчаса я вполне освоился. «Пежо» вел себя отлично: чутко слушался руля — «гидрач» работал как швейцарские часы, ремни не пели. В торможении, машина дорогу «схватывала» сразу, и едва я позволял, с удовольствием уносилась вперед, легко обходя солидных домохозяек, делающих покупки.

Заблудиться в Малмеди нереально даже для топографического кретина не знающего ни одного европейского языка. Просто потому, что для этого нужны хотя бы три сосны, а тут не набиралось и полутора. В небольшом, почти игрушечном городке все было рядом, и, покрутившись немного, я снова оказался перед знакомым шлагбаумом, просигналив, чтобы меня впустили.

«Пежо» обошелся мне в 400 евро. Судя по довольному лицу хозяина салона, я безбожно переплатил. Впрочем, я ни о чем не жалел. Во-первых, Кролик, собирая мне чемодан, был безобразно щедр, во-вторых, машина мне действительно понравилась, а в-третьих, скупость могла настроить доверчивого малого против меня, а стоило ему повнимательнее присмотреться к «моим» правам… Но бог, как всегда, хранил нахалов. Видимо, мы его забавляем.

Холли жила в небольшом сельском домике в два этажа, с тремя спальнями, гостевой комнатой и двумя ванными. У нас его бы немедленно обозвали «коттеджем» и причислили владелицу к олигархам. Здесь это был просто сельский домик обычного госслужащего среднего звена. Купленный, как и многое, в кредит.

— Кофе? Или пиво?

Я решил проявить то ли вежливость, то ли военную хитрость.

— На ваше усмотрение.

Через несколько минут на столике появились пиво в больших бокалах, похожих на коньячные, но не сужавшиеся вверху. Темное, оно сочетало в себе аромат и сладость вишни, и едва уловимую горечь хорошего кофе. Такого я еще не пробовал. Что совсем неудивительно — невозможно перепробовать все шесть сотен с лишним сортов бельгийского пива. В качестве закусок выступили мясо и три сорта сыра.

— Так чем же я могу вам помочь? — повторила свой вопрос Холли.

Я выложил на стол распечатки. Три человека. Три фамилии. Бизнесмен Виктор Герни, служащий Омар Тули и художник Анн Дюран. Турок и два француза.

— Все они должны были лететь до Амстердама, но сошли раньше.

— И вы думаете, что один из них — террорист, подложивший бомбу?

Холли прилегла на диванчик, закинув на подушку длинные, безупречные ноги. В шелковых домашних брюках, что совсем не мешало их оценить. Ноги, а не брюки. С брюками все ясно, кроме одного — это намек? Типа — смотреть — смотри, но не трогай? Или Холли просто так удобнее, и она их надела без всякой задней мысли?

— Рет, все эти люди могли быть просто транзитниками. Вылет из Дубая задержался, и они сошли раньше, чтобы пересесть на другой рейс, которым они могли добраться быстрее.

— Двое из них, — согласился я, — и мне нужно с вашей помощью, фигурально выражаясь, «отделить овец от козлищ».

Девушка задумчиво отхлебнула из бокала.

— Но террорист, если допустить, что он был среди этих троих, наверняка точно так же купил билет и улетел.

— Поэтому мне и нужны вы. Налоговый инспектор.

— Оо! — сощурилась брюнетка, — Понятно. В этом мире возможно все, кроме трех вещей: не умереть, не родиться и не заплатить налоги. Вы хотите вычислить, кто из них — фантом. У человека с фальшивыми документами нет налоговой истории. Но это же очень легко. Если не посылать официальный запрос, а просто связаться с коллегами, то все следствие займет не больше суток. Послезавтра вы получите вашего «Джека на один рейс…» Вы довольны?

— Холли, ты просто чудо! — я импульсивно шагнул к дивану и обнял приподнявшуюся девушку.

Честное слово, никаких далеко идущих планов. Просто обрадовался. Уже потом, задним числом, сообразил, что эта амазонка запросто выдернет мне руку из плеча, а то и обе. Если ей что-то не понравиться.

Золотистые глаза оказались совсем близко. В них горел азарт. И кое что еще. — Так мы перешли на «ты»? — мягко уточнила она. Я пожал плечами, — тогда, может быть, заодно перейдем в соседнюю комнату?

— А что там? — спросил я, борясь с головокружением.

— Да почти то же, что и здесь, — отозвалась Холли, — только диван удобнее. И он раскладывается…

Похоже, она на меня не обиделась.

С утра небо хмурилось, обещая дождь, но обещать — не значит жениться. Я гонял свою французскую лошадку в хвост и в гриву по «большому треугольнику», крутой поворот вздергивал трассу вверх, чтобы всего через полкилометра смениться бешеным спуском, мимо проносились холмы, поросшие травой и аккуратные домики под черепичными крышами, а перед моими глазами крутилась закольцованная короткометражка для взрослых, всего несколько кадров: длинная смуглая шея, покатые плечи, полная тяжелая грудь с коричневыми сосками… золотистые глаза, полуприкрытые и пустые от страсти и губы, которые она искусала чуть не до крови, чтобы сдержать крик… А потом черные волосы, стянутые на затылке резинкой и влажные на концах, острые лопатки и волны сладкой дрожи, сотрясающие безупречное тело… Она все-таки закричала, как не сдерживалась. И я принял этот крик как свою маленькую победу над строгим воспитанием. Холли Купер… Американка с бельгийским гражданством, деловая женщина, успешная и одинокая. «Правильная девочка» — я все-таки заставил тебя оценить русского парня, который скрывается от полиции. Но я бы солгал, если бы стал утверждать, что с моей стороны это был чистый альтруизм ради дружбы народов и повышения престижа родины. Я тоже кусал губы…