Он позволил своему посоху упасть на булыжники и сосредоточился на броске. Это было прекрасно. Одним сильным взмахом руки он отправил цепь по спирали в воздух над своей целью. Она накинулась на ведьму, обхватила ее с головы до колен и крепко связала.

Ведьма упала во весь рост на булыжную мостовую и забилась, как только что пойманный лосось. Она была странно молчалива – но это, казалось, не беспокоило Джонсона, который просто поднял ее и перекинул через плечо.

Затем, коротко рявкул:

– Возьми мою сумку и посох! – и направился в сторону Солфорда.

Добравшись до своего дома, он приказал мне приготовить ему еду, а сам понес ведьму вниз по ступенькам к камерам.

Я как раз поставил его большую кружку с чаем на стол, когда он снова появился, потирая руки.

– Садись, мальчик! - скомандовал он. Я так и сделал и повернулся к нему через стол. Он широко улыбался. Когда Джонсон был в хорошем настроении, с ним было почти приятно общаться, и он никогда не был счастливее, чем когда имел дело с ведьмой.

–  Ну и ну! И что ты об этом думаешь? - потребовал он ответа.

– У ведьмы не было ни единого шанса.
– Вы сделали идеальный бросок своей цепью - сказал я, говоря ему именно то, что он хотел услышать, хотя все это было совершенно правдой.
–  Я сегодня же запишу все в подробностях, прежде чем лягу спать.

Он лучезарно улыбнулся мне и подул на свой чай, прежде чем сделать глоток.

–  А вам не кажется, что она очень странная ведьма?
–  Спросил я его.
–  У нее лицо, как у рогатой Луны.

–  Я видел ведьм, которые выглядели еще более странно! - воскликнул он.
– Однажды я убил ведьму с лицом, как у собаки. Она залаяла на меня, но быстро завыла, когда я вонзил в нее свой клинок.

Потом я вспомнил о маленькой девочке и вздрогнул. Я знал, что с ней что-то не так. Почему-то я подозревал, что эта встреча еще не закончилась.

–  Не мне говорить вам о вашей работе, мистер Джонсон, но я думаю, что в этой деревне есть еще кое-что, что может потребовать внимания, - сказал я ему.

– А? Ты очем? - спросил он, нахмурившись, его счастье и дружелюбие остыли быстрее, чем чай.

–  Я разговаривал с маленькой девочкой – это она показала мне, где искать ведьму. Было в ней что-то такое, что мне не нравилось. Она была жуткой. Интересно, не связана ли она каким-то образом с ведьмой? Может быть, это ее дочь ...

–  Но зачем ей было предавать собственную мать? - Усмехнулся ведьмак Джонсон.

–  Не знаю, но думаю, что она жила в лавке: ее отец, вероятно, Мистер Батли, владелец лавки. Она сказала, что он был наверху с сильной головной болью – но почему они вообще были там, если остальная часть деревни была заброшена? Во всем этом есть что-то очень странное. Возможно, нам стоит вернуться и поговорить с ним. За одно, посетить некоторые из соседних ферм и рассказать людям, что благодаря вам все теперь в безопасности.

До этих последних слов Джонсон, казалось, был готов взорваться. Он не любил, когда ему указывали, что делать. Однако последняя похвала успокоила его.

–  Ты прав, мальчик. Не будет никакого вреда, если местные жители узнают, что я спас их бекон. Завтра мы снова туда прогуляемся. А теперь займись своей работой. Дай подробный отчет о том, что произошло, и не забудь описать мою храбрость, когда эта опасная ведьма бросилась на меня. Я сделал идеальный захват, не так ли?

– Да, конечно, - согласился я.
–  Я с нетерпением жду возможности все это записать. Это станет захватывающим эпизодом в вашей истории жизни.

В тот вечер Джонсон сидел на кухне и пил вино, а я поднялся в свою комнату, чтобы записать события дня.

Я не упомянул о том, что он упустил шанс застать ведьму врасплох, но подробно описал свое столкновение с ней. Иногда мне приходилось преувеличивать его действия, чтобы угодить ему, хотя здесь в этом не было никакой необходимости. Интересно, как долго ему пришлось практиковаться, чтобы стать таким искусным в обращении с серебряной цепью?

Джонсон был крупным сильным мужчиной, но ведьмы могли проявлять невероятную силу. Я вспомнил, как когти этой ведьмы вонзились в тяжелые каменные булыжники. Ведьмак храбро встретил ее взгляд: только его умение обращаться с серебряной цепью спасло ее от разорванного лица.

Я почти закончил свой рассказ, когда раздался громкий стук в парадную дверь. Как только он садился и начинал пить вино, Джонсон обычно не открывал дверь. Это была еще одна моя работа. Раздраженный тем, что меня потревожили, когда я уже почти закончил писать, я спустился вниз в некотором раздражении.

В дверях стояла молодая женщина, одетая в длинную юбку и овчинный плащ, типичный для жены или дочери фермера. Как только я увидел ее, мой гнев рассеялся, и мое сердце смягчилось. У нее было красивое лицо, но глаза покраснели и опухли. Она была вся в слезах, едва сдерживая рыдания.