В случае катастрофической разгерметизации корпуса (в соответствии с уложениями ОНЗ) корабль класса «Неверленда» должен иметь возможность заблокировать прогулочную палубу не более чем за пятнадцать секунд. На учениях команде удавалось выполнить эту операцию за двенадцать и шесть десятых секунды. Блокировка отдельного сегмента занимала даже меньше времени – от пяти целых одной десятой до семи целых восьми десятых секунды. Разумеется, это было до того, как «Неверленд» полностью отделали и спустили в космос. Капитан Лехэйн гадал, какое влияние на результат окажут ковры, диваны и пальмы в горшках.

– Выполняю блокировку, – сказал Пикс.

Корабль содрогнулся, раздался оглушительный грохот – герметичные переборки прогулочной палубы, спрятанные в стенах и потолках, вдруг пришли в движение и сомкнулись со стремительностью, вызвавшей в капитане Лехэйне желание разыскать их разработчика и вручить ему корзину с фруктами. Ковры, диваны и пальмы нисколько не замедлили процесса, но сами полетели во всех направлениях. На своем мониторе Лехэйн видел, как некоторые морпехи принялись от неожиданности палить в летающую вокруг мебель.

– Готово, – сказал Пикс, – тринадцать запятая две секунды. Неплохо. И все ниды в левом кормовом сегменте.

– Прекрасная работа, Эйдан, – сказал Лехэйн. – Если я ничего не путаю, борт был пробит именно в этом сегменте.

– Именно так, – сказал Пикс.

– Это значит, что одно из панорамных окон повреждено, – сказал Лехэйн. – Приказываю избавиться от уцелевших фрагментов, чтобы заделать пробоину.

– Есть, сэр, – сказал Пикс. – Есть ли на примете у капитана какое-то определенное окно?

– Я оставляю это на ваше компетентное усмотрение, – сказал Лехэйн.

Хотя компания «Хайберт-Америкэн» специализировалась на круизах эконом-класса, ее суда обладали репутацией одних из самых надежных и безопасных во всем коммерческом флоте ОНЗ; руководство компании считало, что такая репутация должна способствовать росту продаж среди вышеупомянутых домохозяек, и так оно и было на самом деле. Одной из самых малоизвестных мер безопасности было то, что каждое окно на кораблях «Хайсберт-Америкэн», начиная от самого маленького иллюминатора и кончая обзорными куполами, являлось единым прозрачным кристаллом, выращенным строго по форме на этапе производства. Угол раскалывания кристалла совпадал с его плоскостью; в направлении, перпендикулярном поверхности окна, кристалл был чрезвычайно устойчив. Чтобы разбить окно на круизном лайнере «Хайсберт-Америкэн», требовался по-настоящему крепкий удар.

Недостатком подобной конструкции было то, что извлечение осколков разбитого окна становилось непростой процедурой. «Хайсберт-Америкэн» решила ее, разместив крохотные заряды взрывчатки в рамах, призванные вгонять металлические клинья в кристалл под углом раскалывания, раздробляя то, что уцелело при столкновении, и освобождая место для скрытой в стене у окна герметичной аварийной шторе. После подрыва зарядов эта штора вставала на место автоматически, если с мостика не поступала команда отмены.

– Удаляю осколки, – сказал Пикс и кокнул ближайшее к капсуле панорамное окно.

На своем мониторе Лехэйн увидел, как длинное, изогнутое окно внезапно потеряло прозрачность, покрывшись миллионами тонких, как волосок, стремительных трещин. Морские пехотинцы ниду буквально подскочили, ошарашенные треском; один из них крутанулся, собираясь выпалить на звук.

– Иисусе прыгающий, – проговорил Лехэйн.

Эти парни оказались самыми нервными военнослужащими на его памяти.

У морпеха не было ни единого шанса выстрелить; разбитое окно вылетело наружу, а следом полетел и он сам. Остальные тут же последовали за ним – кого-то зацепило летящими обломками, кого-то просто подхватило ураганным потоком воздуха, стремящегося выровнять перепад давления между отсеком и бесчисленными миллионами кубических километров вакуума. Двое ухитрились задержаться на несколько секунд, которые и провели, выблевывая собственные легкие на прогулочную палубу. Смерть расслабила их хватку и они опустились на пол; последние дуновения легонько шевелили их форму.

– Жду ваших приказов, капитан, – сказал Пикс.

– Заделать пробоину и запустить спасательные капсулы, – сказал Лехэйн. – Но не отстреливать капсулу Крика до моего приказа.

– Пробоина заделана, – сказал Пикс. – Запускаю капсулы.

Капсулы охватывали «Неверленд», как жемчужное ожерелье и каждая покоилась в неком подобии оружейного магазина. Будучи активирована, она выбрасывалась в космос под действием электромагнитного импульса, затем оживали ее слабые движки, подталкивая к заранее заданной цели. Сразу после этого к шлюзу поавалась вторая, чтобы принять на борт следующую группу пассажиров. Происходило это удивительно оперативно: новая капсула вставала на место меньше чем через пять секунд после старта предыдущей. На борту находилось сто сорок четыре капсулы – более чем достаточно для эвакуации пассажиров и команды. Но только на сей раз все они стартовали ради двух пассажиров. Лехэйн всей душой надеялся, что не ошибается.

Пикс запускал одну капсулу за другой по всему периметру судна, и проделывал это быстрее, чем полагалось, поскольку не нужно было ждать окончания загрузки. Лехэйн считал про себа: сорок, пятьдесят, шестьдесят капсул выпрыгнули в пустоту.

– Запустить капсулу Крика, – сказал он.

– Выполнено, – мгновением позже доложил Пикс.

– Продолжайте отстреливать капсулы. Все до последней, – сказал Лехэйн.

– Сэр, нас вызывает корабль Ниду, – сказала Сьюзан Вейс, связист «Неверленда». – Они требуют прекратить отстрел капсул и сообщить о местоположении своих морпехов.