Рот я открыла раньше, чем он успел договорить. Это было страшно, да. Его слова вселяли страх. Близость вселяла страх. Безнаказанность. Но больше всего меня подавляло унижение. Мужчина кормил меня с ложки, словно маленькую, беспомощную, беззащитную. Именно такой я сейчас и была.

Не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Лишь совсем немного дернуться, но этих потуг он даже не замечал. Жевала долго, несмотря на то, что почти вся пища имела пюреобразный вид. Быстрее просто не получалось есть, а я хотела бы. Хотела бы поскорее оказаться как можно дальше от этого мужчины, от его нечитаемых взглядов, от полуулыбки, что скрывалась в уголке его губ. От жара, исходящего от его тела. И от запаха, которым я словно вся пропиталась, но, увы, наши желания редко соответствуют нашим возможностям.

— Отлично. А теперь спать. Попытаешься сбежать, и я тебя снова раздену, а вещи выброшу в окно. И заметь, все вполне могло бы быть цивилизованно.

Ненавидела…

Как сильно я ненавидела его в этот момент! После еды действительно стало легче, но не настолько, чтобы я могла самостоятельно ходить и уж тем более дать отпор. Когда он вновь положил меня на односпальную кровать, я даже выдохнула ненароком, но рано.

Потому что имсит Ирадий тоже собирался спать. Рядом со мной. Не видела своих глаз, но была готова поспорить на что угодно: сейчас они напоминали две плошки.

— Спи. Уже скоро подъем, — растянулся мужчина рядом, занимая самый край.

Я чувствовала на себе его взгляд.

Спать? Думала, что уснуть не смогу, настолько напряженной себя ощущала, но задремать все-таки удалось. Находилась на грани сна и яви, отлично чувствуя все, что происходит, но сил открыть глаза просто не было. И да, он этим пользовался. Веркомандир космической армии пользовался тем, что я не могла ему сопротивляться.

Чувствовала, что изучает мое лицо. Касался пальцами скулы, подбородка, волос.

Кончики пальцев скользили по руке, вызывая мурашки. Дышала часто — злилась. А еще испытывала страх. Он заставлял сердце заходиться в бешеном ритме.

Когда его ладонь застыла на моей талии, чуть сжимая, словно заявляя на меня свои права, я даже вынырнула из дремы, молниеносно распахивая глаза. От возмущения, ярости и… ужаса.

— Прекратите!

Мне хотелось закричать, ударить, чтобы немедленно остановился, но с губ сорвалось лишь сипение. Жалкий шепот, на который реагировать имсит Ирадий не собирался.

— Или что? Подашь на меня рапорт? Для того чтобы предъявить такие серьезные обвинения, должны быть доказательства. У тебя есть доказательства, Каролина? Видишь, я тоже решил подготовиться. Правда, у меня не было трех лет, но поверь, мне хватило и трех минут. Спи, скоро подниматься.

Бессилие — я ощущала его каждой клеточкой тела. Желала хотя бы отвернуться, отодвинуться, но и этого не могла. Злые слезы сдержать удалось с трудом. Нет, он их не увидит. Слабость пройдет.

Да, он сам сказал, что скоро все придет в норму, но я этого не забуду. Не забуду унижения и страха, которые была вынуждена ощутить.

Не слышала, как он уходил. Слишком сильно провалилась в сон, а проснулась словно от толчка. Вскочила с постели, в панике огляделась по сторонам и шумно выдохнула от облегчения, потому что кроме меня в комнате больше никого не было. Слабость не ушла до конца — тело ломило, словно от температуры, но чувствовала я себя гораздо лучше.

Теперь могла хотя бы спокойно осмотреться. Имсит Ирадий мог вернуться в любое мгновение, но эта минута у меня была. Кроме кровати, тумбочки, низкого столика и кресел в комнате находились простой платяной шкаф и рабочий стол. Подобие хоть какого-то уюта придавали темный круглый ковер и тяжелые шторы. На этом, пожалуй, все. Никаких личных вещей, электронных рамок с фотографиями или, например, ежедневника. Все строго и пусто. И именно так в основном живут военные.

Мое внимание привлек стол. Под белоснежной салфеткой я легко могла разглядеть гарелки. Квадратные настенные часы показывали восемь пятнадцать утра, а значит, завтрак я уже пропустила, как, собственно, опоздала и на занятия.

Аромат какао буквально привлек меня к столу. Осторожно приподняв салфетку, сглотнула слюну. Нет, ничего сверхъестественного там не было: каша, масло, сыр, хлеб, какао, но есть хотелось просто жутко.

А еще в небольшой вазочке лежали конфеты. Мои любые конфеты из белого и молочного шоколада с орешками и вишневым джемом. Именно эта вазочка заставила меня обессиленно рухнуть в кресло. Рухнуть от осознания, что этот имсит знает обо мне гораздо больше, чем кто бы то ни было.

Нет, таких совпадений просто не бывает. Я позволяла себе покупать эти конфеты лишь раз в месяц, когда получала зарплату в пекарне. Покупала всегда ровно тридцать конфет — по пятнадцать каждого вида. И каждый вечер съедала по одной за кружкой горячего чая.

Моя единственная слабость и воспоминание из детства, когда мама приносила их домой в день зарплаты. Как он узнал? Откуда?

Он знал мои слабости, и это вызывало обоснованный страх.

Вазочка с конфетами настолько поразила меня, что я не сразу заметила записку.