— Какое? Внимательно слушаю, — вскидывается мать, отвлекаясь от экрана смартфона (Зоя Андреевна вина больше не пьёт, присоединившись к мужчинам и водке. А мать, оставшись одна, решает «не продолжать»).

— Что-то разговор у нас с тобой зашёл не в ту степь… Давай заново попробуем. Наладить контакт. — Бросаю пробный шар.

— Ну-у-у, давай, — выдыхает мать, откладывает смартфон и наклоняет голову в мою сторону. — Попытка номер два. Внимательно слушаю.

— Отец когда-то давно сказал: «Лучшего и более преданного друга, чем мать, у тебя никогда в этой жизни не будет». Вот недавно вспомнилось. Мы ещё все вместе жили, — говорю после секундной паузы. — Я тогда, кажется, из садика пришёл, подрался там с кем-то, в общем, неприятности пятилетнего. А рассказывать никому не хотел. Надо было, чтоб кто-то из родителей в садик пришёл, но я это сам вам должен был передать. Вот сказал ему, а он говори, что занят по работе. И не сможет. Чтоб я тебя попросил. А тебе я не собирался рассказывать, уже не помню, почему.

— Ты смотри, а я совсем такого не помню, — тихо говорит мать в ответ. — Как отрезало… И что там было дальше?

— Да не важно, что там было, я сейчас вообще не о том, — досадливо морщусь. — Фраза запомнилась. И мысль о том, что лучшего друга, чем родная мать, у человека быть не может.

— Логично отец сказал, — спокойно кивает мать. — Вполне логично.

— А сейчас получается, что я со своим лучшим в мире другом не могу найти общего языка. Получается, или отец тогда ошибся, — припечатываю. — Но об этом даже думать не хочется; по крайней мере, до того, как попытаемся всё же наладить диалог… Или — у нас просто разные цели и задачи. Мам, попробуем заново?

— Ну давай, — чуть удивляется мать. — Только я не понимаю, чего ты сейчас от меня ждёшь. И что надо делать. Лично мне.

— Вот тебе ничего самой делать не надо, — спешу сообщить. — Кроме того, что буду говорить я. Вопрос номер один. Мам, давай обменяемся нашими целями и задачами? Имею в виду, задачами вашего приезда? Как я их себе вижу: вы приехали ко мне на свадьбу, со всеми вытекающими. Чтоб познакомиться с новой будущей роднёй, раз. Поддержать меня, — добавляю с сомнением, — два. Ну, хотелось бы верить, во всяком случае… У отца и Светки есть ещё свои, личные попутные цели: у бати — отдохнуть от рутины и нагрузки и банально расслабиться. У Светки — поддержать отношения со всеми старыми друзьями и, программа максимум, найти тут нормального бой-френда, поскольку тамошние ваши мужики ей не впирают. Пардон, не нравятся.

— М-да, — выдаёт мать задумчиво через полминуты. — М-да.

— Мам, — смеюсь в ответ на это. — Считается, что у родных людей и лучших друзей, цели или совпадают, или могут быть согласованы. Хотя бы. А давай теперь ты скажи: какие у тебя цели? Потому что, давай откровенно… с моими, твои задачи, судя по твоей позиции, ну никак не в унисон. — Улыбаюсь и смотрю на мать, напряжённо хмурящую брови. — Раз у тебя такая реакция, логичен вопрос с моей стороны: мам, а у тебя какая цель? Можешь озвучить?! Только честно. И я пойму, если ты скажешь не правду.

— Да нет у меня никакой цели, — с досадой признаётся мать. — Ну какая может быть цель, если твой шестнадцатилетний сын из другой страны говорит тебе, что женится?!

— Судя по некоторым деталям, целей может быть две. Декларируемая, но о ней не будем. И реальная, — продолжаю улыбаться. — В данном случае, ты делаешь откровенные попытки ревизии: а не пересматривается ли моё решение, и не можешь ли ты как-то повлиять на его отмену? Не пересматривается в смысле if it could be revised. Мам, ну вот скажи, как бы ты сама себя вела на моём месте? В свой собственный адрес? С учётом реалий?

Не говорю вслух, что за последнее время это тело весьма прибавило и в опыте, и в результатах, и в понимании людей.

— Я же ничего не знала о твоих реалиях, — чуть растеряно пожимает плечами мать. — Ты действительно развиваешься семимильными шагами, но я ведь не в курсе всех подробностей. Дети вообще взрослеют неожиданно, — признаётся она. — А тем более, эта твоя эмансипация! Ну об этом же вначале надо знать, чтоб это учесть? Согласен?

— Где-то да, — и не думаю спорить. — Но живём не в вакууме. Дед с бабкой полностью в курсе. Мам, вот я бы ещё согласился, что я болван и тихушник, если бы только я тебе об этом не сказал, и если бы только я был твоим единственным источником по теме. Но ты же и со своим отцом общаешься регулярно, — киваю на деда, лихо опрокидывающего в рот рюмку СТАНДАРТА. — Получается, у тебя и с ним коммуникация не налажена? Ну, если и твой отец, и твой сын, регулярно общаясь с тобой, оставляют у тебя пробелы в информации? То чья вина, как сама думаешь?

— Вот надо было иначе вам условия ставить, — сварливо отзывается мать. — Чтоб докладывали раз в неделю…

— Мам, уже поздно вносить коррекцию в программы связи, так как я взрослый, — смеюсь. — Предлагаю всё же начать заново: давай-таки согласуем наши с тобой цели и задачи? Чтоб твои действия не противоречили моим? А ещё лучше, чтоб твои намерения не расходились с твоими словами и с моими целями.

— Это всё очень логично, но женщины себя так не ведут, — непоследовательно возражает мать. — Лично у меня логика сейчас не работает. И я не про именно вот сейчас и здесь; я вообще о жизненном этапе. Я не готова вот так сходу отказаться от желания повлиять на сына там, где он делает ошибку! С моей точки зрения.

— Я последнее время общался с военными, — решаю не вываливать в деталях подробности о Кеше, Гао, Соме и Арабе. Тем более, там есть далеко не только мои тайны. — Вот они меня научили одному золотому правилу. — На самом деле, я это знал и раньше. — Мама, давай тогда сравним наши с тобой алгоритмы? Мои друзья говорят, что вначале идёт оценка обстановки. Потом — выбор действий либо инструментов. И всегда только в такой последовательности, и никак иначе. Оговорюсь: бывают ситуации, когда обстановка оценивается не полностью, так как до полной оценки можешь не дожить. Но у нас с тобой сейчас явно не тот случай… Ты согласна с правилом? Вначале — оценка обстановки; только после — действия?