– Всё нынче прошло! – прибавил капитан. – Чего-чего нынче у князя не выиграли и не проиграли.

Наконец, постепенно, чтобы сразу не перепугать чересчур Ростоцкую, капитан дошёл и до главного: солгав, конечно, он объяснил женщине, что у князя на вечере сегодня была поставлена на карту одним офицером его собственная законная жена и он отыгрался. Но так как он, Зейдель, не женат, то отыграться на этот лад не мог. У него никого нет, даже крепостных холопов нет. И для него одно спасение. Он просил князя позволить отыграть всё проигранное, поставя на карту женщину, хотя ему и чужую, но любящую его и готовую его спасти.

И Зейдель прибавил:

– Спаси меня, Настенька! Дозволь отыграться на тебе.

Женщина чувствовала, что сидит в каком-то сне наяву. Она не сразу поняла и заставила капитана снова повторить то же и снова объяснить всё. Наконец она поняла и зарыдала.

– Чего же ты?

– Как чего? Страшно.

– Да чего же страшно-то?

– Не знаю…

– Ну, как хочешь! Это одно спасение! Коли тебе меня не жаль, то Бог с тобой! Стало быть, больше ничего не остаётся…

Капитан снова взял пистолет в руки и стал осматривать его.

– Стой! Стой! – закричала Настасья Григорьевна.

И она выскочила из постели и ухватила его со всей силой за руки.

– Говори, Как быть? Что надо делать?

– Одеваться и ехать.

– Как одеваться?!

– Да так! И ехать со мной!

– Куда? – с ужасом вскрикнула женщина.

– К Орлову! В Кремль.

– Как к князю? Когда?

– Сейчас вот! Одевайся, и поедем!

– Да зачем?

– А затем, чтобы он тебя видел. Он без этого не согласен. Но я знаю, что, повидав тебя, он согласится. Ведь это только, конечно, к примеру, Настенька. Пойми! Проиграть я не могу. Приедешь, князь на тебя посмотрит… Ну, посидишь в гостиной… А я поставлю тебя на карту и отыграю свои тридцать тысяч.

– Как же то есть на карту? На стол лезть?

– Да нет, глупая! Уж ты одевайся, и поедем.

Настасья Григорьевна, не только перепуганная, но совершенно как бы очумелая, начала одеваться. Изредка она останавливалась, всхлипывала и говорила покорно:

– Ганс! Помилуй! Что же это такое?

Но капитан в ответ брал в руки пистолет и поднимал его к виску.

Через четверть часа капитан и Ростоцкая сидели уже в его санях и среди ночи быстро двигались по вымершим переулкам. Гвардейцы Орлова частым гребнем прошлись по Москве, похватали и поубивали бунтующих.

Когда они въехали во двор Теремного дворцау, женищан видела длинный ряд ярко освещённых окон, на неё напал такой страх, что она готова была выскочить из экипажа и броситься бежать. Капитан предвидел это и был настороже.

– Ничего, ничего, не бойся! Всё это пустое! Ты и не увидишь никого. Только, говорю, посидишь в гостиной.

Капитан и его любовница поднялись по парадной лестнице дворца. Люди в швейцарской не обратили на женщину никакого внимания. Не то видали они, служа у чудодея-князя. И теперь даже они отлично знали, зачем является среди ночи незнакомая им барынька.

Капитан провёл женщину в гостиную, усадил, а сам пошёл в залу, откуда доносились десятки весёлых голосов. Ростоцкая настолько оробела, что сидела, как кукла, как бы ничего не сознавая и не понимая. Долго ли она просидела, ей было даже невозможно сообразить, настолько всё путалось в голове. Но, наконец, двери отворились, появился её «Миленький», а за ним высокая фигура князя. Орлов был в распахнутом на груди генеральском мундире, от него пахло вином.

Женщина невольно поднялась с кресла.

– Здравствуйте! Очень рад с вами познакомиться! – выговорил князь любезно – Вы решаетесь помочь капитану в беде?

Ростоцкая молчала.

– Отвечайте же, сударыня!

– Отвечай, Настенька! – Зейдель притопнул – Князю нужно это знать. Скажи, добровольно ли ты согласна.

– Добровольно! – через силу и еле слышно произнесла женщина.

– Вам известно, что будет, если капитан проиграет?

– Нет-с…

– Как нет?! – воскликнул Зейдель – Я же тебе два часа пояснял! Но ведь это не наверно… Вот и князь скажет! По всей видимости, я выиграю. Говори, что тебе всё известно и что ты согласна.

Наступило молчание.

– Говори же, Настенька. А то я сейчас же, вот тут, исполню то, о чём я тебе сказывал. Знаешь, что тут у меня в камзоле… Говори, согласна?

– Согласна! – пролепетала женщина.

– Ну-с, в таком случае позвольте мне получше вас разглядеть! Хоть я вижу, что вы очень привлекательны, но всё-таки это дело серьёзное и зря поступать нельзя! – усмехаясь, выговорил князь серьёзным голосом, но видно было, что он сдерживает смех при виде перепуганной женщины.

Орлов взял канделябр о четырёх свечах и приблизился к Ростоцкой, которая, хотя и глядела дикими глазами, была всё-таки красива.