Но побежали наши, градские! И я с поля ушел, несолоно хлебавши. Но не смутился, а сказал:

– Теперь - на волоки, там еще раз попробуем.

А Судимар:

– Нет, не пойду. А лягу там, где мой отец лежит.

И лег у градских стен - так мне дымами сообщили. И я на волоках тоже недолго простоял. Сшибли меня - и я пошел на Уллин. Шуба сказал, что Владивлад будет покрепче Судимара, да и к тому же он колдун, а тут, так Шуба думает, без колдовства не обойтись, ибо уж слишком много криворотых, а посему в чистом поле и чистым мечом нам с таким сильным врагом не управиться. Я промолчал. И мы пошли на Уллин.

И встретили мы их уже на полпути. Едва только завидев их шатры на берегу, я повернулся к Шубе и сказал:

– Это хороший знак! Значит, колдун настроен очень решительно. Сам выступил, не дожидался!

Но Шуба, покачавши головой, ответил так:

– Не только он. А вон, - и указал, - видишь еще один бунчук? А знаешь, чей он? Того, кого ты называешь Безголовым.

Я поразился:

– Так, значит, он жив?!

– Как видишь, ярл.

Он и действительно был жив. Лежал в шатре и бредил. Но Владивлад сказал:

– Это скоро пройдет. Я думаю, что к утру он уже совсем поправится. А ты пришел один?

– Да, - я кивнул.
– Корабль один. И я один. И сорок пять со мной. А у тебя?

– Немногим больше.

– А как же Уллин-град? Ты ж обещал!

– Да, я пообещал, - и Владивлад нахмурился.
– Но ведь же я - это не град! И потому я пришел, а он нет.

– Так что теперь?

– А ничего. Вот Кнас придет, и мы его и встретим: ты, я да Айгаслав. Да мы уже готовимся. Вон, посмотри!

Я посмотрел туда, куда он указал. Там и действительно уже были порублены кусты, местами даже скошена трава, вешки расставлены. Вот так же, помнится, было у нас в учебном лагере, когда я принимал экзамены по тактике... Однако же!..

И я, похолодев, не удержался и воскликнул:

– Но, Владивлад! Их тьмы и тьмы. А нас и пяти сот не наберется. Сражаться с ними здесь, в открытом поле - это просто безумие! И потому, по всем теориям, нам должно отступать и встать хотя бы там, - я указал, - в тех буреломах, и вызвать Кнаса на себя. А еще лучше вообще, пока есть время, уходить...

И вдруг я замолчал. Меня как будто обожгло! Я обернулся...

И увидел женщину. Она была молодая, красивая. Я эту женщину уже однажды видел. А видел я ее... Да, видел я ее в том своем странном сне: как будто мы сидим в лесу возле костра, и я веду рассказ о Наиполе, что носят там и что едят, и что такое ипподром, театр... И эта женщина тогда и назвала меня - впервые!
– Барраславом. Ну а ее зовут... Опять забыл! Да и не вспоминал - как разбудил меня тогда легат, и как я тогда вышел из дворца...

И вот она стоит передо мной и смотрит на меня! Великий Хрт, да что же это такое?! И я нетвердым голосом спросил:

– П-простите, госпожа, как вас зовут?

– Сьюгред!
– ответила она с подчеркнутым достоинством.
– Сьюгред, супруга ярла Айгаслава. Он - старший ярл над всей этой Землей! А ты кто есть?!

Хотя она, конечно, уже прекрасно знала, кто я такой и откуда. Но женщина есть женщина. Та самая! И я ответил так:

– Я - Барраслав.

На что она лишь усмехнулась, помолчала... Я не назвался ярлом - это ей понравилось... А после развернулась и ушла - к нему, в шатер.

А я стоял, как громом пораженный. Вот как, подумалось, судьба-то повернула! Вот, видно, для чего...

А Владивлад спросил:

– А где вы раньше виделись?

– Мы?

– Да.

Сказал - и смотрит. Пристально! И взглядом словно в душу лезет. Как некогда Гликериус. Да, точно так! Я усмехнулся и сказал:

– Я вижу, ты умеешь читать мысли. У нас - там, в моей прежней жизни за это жгли.

– Так то у вас!
– насмешливо ответил мне Владивлад.
– У вас если сожгут, это позор. Зато у нас это почет. Но я почета не ищу. И вообще, все это суета. Всевышний, слышал я, примерно так вам говаривал.

– А ты умен!

– Да уж маленько есть.

– Тогда зачем ты хочешь их встречать прямо вот здесь, на открытом пространстве, где так удобно вести прицельную стрельбу из их смертоносных луков? Ведь ты же знаешь, чем все это кончится.

– Да, знаю, - сказал он.
– А ты еще не знаешь.

– Так расскажи.

– И расскажу. Пойдем, брат, сядем у воды.

И мы пошли. И сели, говорили. Я откровенен был. Он откровенен был. Даже когда я у него спросил, откуда это Хальдер вдруг узнал, как отыскать тропу к Источнику, он и тогда не стал кривить, а напрямик сказал: