– Попробую, если она не будет против.

– А схуя ли ей быть против!

– Я сказал – попробую. Лежи, отдыхай, набирайся сил для своей Юльки-ебздульки.

Закрыв ноутбук, Кирилл пошел мыться.

– –

– Заходи, Юра, открыто! – отозвалась хозяйка из-за двери.

Они давно привыкли к распорядку, приходили сами по времени.

– Это… – он запнулся, войдя в комнату и увидев белое тело на постели. – Кирилл. Юра на физкультуре ногу подвернул.

Не подготовившись заранее, он соврал первое пришедшее в голову, но, кажется, удачно.

– Сильно? – уточнила Тамара Федоровна.

– Не очень, но сегодня… Не может. Можно, я вместо него.

– Можно, – с улыбкой ответила хозяйка.

Семестр подкатился к концу незаметно.

Дерево за окном давно облетело, под ним белели сугробы, на ветках искрился снег.

Снег лежал везде и каждое утро Кирилл невесело думал о том, как идти на остановку маршрутки в старых зимних сапогах – внутри истертых до кожи и прохудившихся около подошвы снаружи.

У него, конечно, имелись деньги.

Мать с отцом регулярно переводили на съем жилья, почти всё – остающееся от реальной платы за комнату – оставалось лежать на карте.

О том, что основная часть аренды отдается натурально, родители не знали. Они были людьми ненынешнего склада, не поняли бы ничего и расстроились.

Юрка яростно копил на машину, Кирилл намеревался эти деньги потом отдать. Хотя когда наступит «потом» и как объяснить сальдо, он еще не думал.

Во всяком случае, сейчас он мог купить новые сапоги – причем не какой-нибудь «Юничел», а немецкие с термоподошвой.

Но до этого не доходили руки.

Если утро обещало вечер, Кирилл предвкушал, как будет осязать тяжелую грудь Тамары Федоровны.

А если плата была отдана накануне, то загадывал, попросит ли Юрка заменить.

Последнее случалось часто.

Друг пустился во все тяжкие, уже не делился достижениями, а просто пропадал – то из академии среди дня, то вечером.

Относительно подвернутых ног, вывихнутых рук и прочих серьезных травм Кирилл больше не врал, потому что хозяйка ни о чем не спрашивала, принимала молча и не скрывала удовольствия.

– –

– Начинаю новую жизнь, – сообщил Юрка, разглядывая себя в оконное стекло, за которым медленно клубился снег. – Если ты не против, конечно.

– С чего мне быть против? – Кирилл пожал плечами. – Сегодня мой день.

– С того, что не перетрудиться бы тебе. С завтрашнего все дни – твои. Ну, то есть, уже с сегодняшнего.

– Напугал ежа голой жопой, – он усмехнулся. – И вообще что ты опять пиздишь с утра спозаранку?

– Я не пизжу… не пиздю… Я отсюда сруливаю.

– «Сними с руля!» – «Я не сруль, я Чебурашка!» – процитировал Кирилл.

– Тебе все смешно, а я серьезно. Сейчас беру сумон с пожитками, из академии сюда не вернусь.

– Не вернешься?

– Нет.

Ответ прозвучал очень твердо.

– И куда же ты? с пожитками?

– Пока к Юльке.

– К этой… ГМУшнице на синем педике?

– На желтом «пежике», – поправил Юрка, не приняв шутки. – Ну да, к ней, на Ново-Мостовую.

– И тебя консьерж пустит к лифту с кожаным диваном? – Кирилл язвительно покривился. – Я думаю, начистит тебе ебальник и сдаст в полицию.

Этот элитный дом на полузакрытой улице нехорошо запал в душу, ему хотелось язвить и язвить.

– Не начистит и не сдаст, – Юрка даже не улыбнулся. – Я не на поёбку иду, а жить.

– Жить?

– Ну да.

– А если серьезно, Юрец, – Кирилл вздохнул. – Провинциальный парень нашел в сожительницы городскую куколку? Как тебе это удалось?

– Да если серьезно, Кирка, пока еще никак не удалось. Просто у нее родаки упороли на Крит.

– Может, на Кипр?

– Может, и на Кипр. А может, в Таиланд, мне это все однохуйственно, главное, что уехали, на две недели, сначала рождество встречать, потом новый год, не пойму, что эта богатая пидарасня нашла в этом празднике…

Юрка сел на кровать, разгладил щеки кулаками.