Через несколько минут Ирине уже было понятно, что недоброжелательно настроенная дама в красном платье является литературным критиком и прибыла она сюда затем, чтобы разгромить этих дам-писательниц. По крайней мере, она попеняла на то, что две талантливые журналистки изменили своему призванию и пошли на поводу у публики. Ирина уже пожалела, что так настаивала, чтобы Настя приехала на эту проклятую встречу.

Может быть, пройти на сцену и демонстративно на виду у всех увести Настю? Вот только пойдет ли она? Кажется, она совсем не прислушивается в беседе. Но нет, вот она повернула голову в сторону говорившей и стала внимательно слушать, чуть наклонив голову.

— Ну как вы тут? — раздался над ухом Ирины тихий голос.

Ирина резко повернулась — позади нее стоял несколько смущенный Валерий. Было видно, что ему неловко находиться здесь в чисто женском обществе, если не принимать во внимание растерянного молодого человека на сцене, который делал робкие попытки вмешаться в завязавшийся спор.

— Вы откуда взялись? Вас только не хватало.

— Как я понимаю, меня тут не ждали.

— Совершенно верно, откуда вы узнали про встречу?

— Позвонил Калерии Андреевне, она мне сказала, где вы.

— Понятно. Хотя очень может быть, что вы понадобитесь.

— Слава Богу! Мне, кажется, разрешат остаться, — несколько язвительным голосом ответил Валерий. — В таком случае посвятите меня в то, что здесь происходит.

— Погром, вот что.

— Как это?

— Очень просто, вон та в красном платье набросилась на авторов и громит их на чем свет стоит.

— За что?

— Трудно сказать, это сейчас и не важно. Самое главное для нас с вами — увести отсюда Настю, пока ее не съели.

— Так за чем дело стало?

Насте внезапно припомнилось, что давным-давно, еще в институтские времена, они пробирались в этот клуб на концерт известной рок-группы. У Ирины с Галкой в этом клубе работал электриком какой-то знакомый, им удалось с его помощью пробраться сюда, и уже потом они протащили всю группу через окно первого этажа, расположенное рядом со служебным входом. Хлипкий молодой человек с длинными волосами за руки втаскивал девушек в окно и негромко бормотал, что его уволят, убьют, четвертуют, сожгут на костре, если кто-нибудь из администрации их здесь застанет.

В тот вечер клуб брали почти штурмом, зрителей было столько, что невозможно было закрыть двери в зал. Настя улыбнулась: могла ли она тогда предполагать, что пройдут годы и она сама выйдет на сцену этого клуба?

Настя огляделась. К сожалению, ей ничего не удалось запомнить из слов администратора. Она уже давно знала за собой этот недостаток: с первого раза ей редко удавалось запомнить имена и фамилии при знакомстве. Но у нее была замечательная память на факты, и она уже знала, что двое из присутствующих — профессиональные журналистки, а одна — инженер. В классе у нее происходило точно так же: в сентябре ей не удавалось сразу запомнить имена ребят в классе, нужно чтобы прошло несколько дней, чтобы у ее учеников возникли первые проблемы с написанием упрямых крючков, которые почему-то никак не хотят сгибаться, и палочек, которые почему-то никак не выпрямляются на линейках тетради. Вот только тогда детские имена сразу начинали приходить на память Насте. Она сразу вспоминала любопытные добрые глаза и больше их уже не путала.

Насте было немного неудобно, она не знала, как ей обратиться к присутствующим. Она посмотрела на своих соседок: почему-то ни у кого не возникало желания поговорить. Все настороженно оглядывали друг друга. Настя попыталась завязать разговор, но женщины отвечали односложно, и беседа увяла, так и не начавшись. В комнате чувствовалось напряжение. Как хотелось Насте поговорить с единомышленницами, поделиться своими переживаниями, узнать, как они начали писать. Она совсем была не готова к этой атмосфере отчуждения и недоверия. Может быть, женщины видят друг в друге конкуренток? Да, именно потому в комнате никто и не стремится к общению. Насте стало грустно от этих мыслей.

Обстановку разрядил молодой администратор. Он вошел в комнату и нарочито бодрым голосом пригласил всех пройти на сцену. Женщины гуськом вышли из комнаты и направились вслед за организатором встречи на сцену. Настя была занята тем, что внимательно смотрела под ноги, боясь споткнуться в потемках.

Послышался сдержанный гул голосов в зале, женщины увидели перед собой ярко освещенную сцену, на которой стоял низенький столик, окруженный креслами. Настя почувствовала волнение, ей было непривычно и немного страшно выходить на сцену на глазах пусть даже и полузаполненного зала. Подобное волнение, видимо, испытала не только она: не сговариваясь, женщины, сели плечом к плечу. Видимо, те несколько минут, проведенные вместе в тесной комнатке, все-таки пробудили в женщинах какое-то подобие единства, заставили сплотиться в необычной для них обстановке.

Насте досталось крайнее кресло, ее соседка наклонилась к ней и шепотом спросила, удобно ли ей сидеть. Настя с облегчением улыбнулась и кивнула. Сидеть ей было удобно, если не считать того, что ее слепил свет ламп на сцене и было нестерпимо жарко. Между тем молодой человек начал что-то монотонно бормотать в микрофон. В первый момент Настя еще силилась улавливать смысл его слов, но скоро поняла всю тщетность своих усилий.

Ее попросили только поприсутствовать на этом мероприятии, выступать она не собиралась, да и что она могла сказать зрителям? К счастью, рядом с ней сидели две опытные журналистки, которым не составит труда поддержать беседу.