Настя дрожащими руками достала из пакета книгу.

— Вот смотри, ничего я и не прячу. Вот твой экземпляр, — профессионально твердым голосом сказала она и протянула книгу.

— Вот это другое дело. Вижу, ты уже собралась. Можешь исполнить фуэте. Есть такой элемент в балете, слышала? Вот так и ты.

Настя рассмеялась:

— В моем положении? Ты шутишь! Какая из меня балерина!

— Я образно говорю. Наш труд сродни актерскому, а школа почти как театр. Актер входит в образ и живет в нем.

— Как это?

— Вот так и мы, учителя: что бы ты ни чувствовала, что бы у тебя ни случилось дома — ты входишь в класс и держишь себя в руках. Ты же не можешь позволить себе расслабиться на глазах у всего класса? А дети самые внимательные судьи.

— Актеры, — задумчиво повторила Настя. — Мне никогда это не приходило в голову. Да, ты права. Балерины перед выходом на сцену или актеры перед спектаклем переживают похожие эмоции, вот только сюжет спектакля повторяется, а у нас каждый день развивается по своему сценарию. И даже невозможно предположить, с какой проблемой столкнешься сегодня.

— Все правильно, входишь в класс, зажимаешь себя в корсет профессиональных привычек. Ты когда-нибудь замечала, как меняется интонация у старых учителей, когда они входят в класс? Говоришь с ней — она нормальная женщина, стоит ей войти в класс, так у нее даже интонация меняется.

— Но я бы никогда не догадалась назвать тебя актрисой, честное слово, — заметила Настя. — Для тебя школа — это жизнь, ты не играешь, а живешь.

— Спасибо, — грустно улыбнулась Наталья Сергеевна.

— Наташа, у тебя опять что-то случилось? Тебя обидели?

— Нет, что ты! У меня все замечательно, вот видишь, книга в руках, а значит, вечером я смогу ее почитать. И ее написала моя подруга, такое не каждый день случается. Разве это не праздник? А ты говоришь, обидел кто-то… Сегодня счастливый день.

— Даже если твои ребятишки плохо подготовились к контрольной работе?

— Даже если это и так, все равно ерунда. Я им тогда покажу: издали твою книгу и приведу тебя в пример.

— Наталья, не смей. Я им сейчас могу только отрицательный пример показывать. На меня уже и мои дети в классе коситься начинают.

— Ты что, стыдишься? Вот глупости какие! Ты последнее время совсем не о том думаешь. Радоваться должна, а ты хандришь. Вот смотри, я сначала сама читать буду, а потом, так и быть, и тебе дам почитать для поднятия духа.

— Что?

— Есть тут у меня одна книга, сегодня утром один хороший человек подарил. — Наталья Сергеевна улыбнулась и показала глазами на свою сумку. — Тебе еще не доводилось читать саму себя?

— Но у меня дома еще много книг осталось, почти три пачки.

— Тем более, что ты теряешься?

Настя рассмеялась и пошла в класс. Проходя мимо кабинета Марины Теодоровны, она замедлила шаги, но войти не решилась, хотя одна книга предназначалась для строгого завуча начальной школы. Но на первой перемене Марина Теодоровна подошла к Насте, сидящей за столом в классе, и молча протянула руку:

— Добрый день! Что это ты загордилась? Я твоей маме звонила, она мне так и сказала, что ты можешь не решиться мне подарить книгу. Я человек не гордый, могу и сама подойти. Дари, Калерия сказала, что в сумке есть и для меня книга. Или уже все раздарила?

— Нет, я просто потом хотела, неудобно было вас отрывать от дел.

— Ага, все так говорят. Спасибо, моя хорошая. — Марина Теодоровна поцеловала Настю в щеку и стала разглядывать подарок — А почему ты на перемене из класса не выходишь? Тебе сейчас ходить надо побольше.

— В коридоре малыши бегают, боюсь, толкнуть могут.

— Ты только сама себя не стесняйся, а то ты последнее время уж больно тихая ходишь. Если тебя кто из наших дам обидит, ты мне только скажи, я им объясню, что почем.

— Нет, у меня все нормально, честное слово.

— Смотри у меня. — Марина Теодоровна погладила Настю по плечу и вышла.

И Настина книга стала гулять по школе. Несколько учителей сумели купить ее в магазинах и пришли просить автографы. Калерия Андреевна однажды вечером потребовала несколько книг для своих приятельниц. Настя ахнула и попыталась запротестовать, но мама не захотела слушать доводы дочери. Калерия Андреевна решительно оборвала дочь, заявив, что ее книгу с удовольствием прочтут даже пенсионерки.