Силы поддерживать форму закончились, и Филь начала меняться, чтобы слиться с Изначальем в своем первозданном виде.

***

Айзек перешагнул через жижу, которой обернулся чужой и пошел прочь, чертыхаясь себе под нос:

— Девочка у него, ребенок… «Не убий» еще бы сказал…

Киллиан провел рукой по мокрому от слез лицу, перешагнул через залитые оставшейся от чужого биомассой кредиты и поплелся следом за Эпосом.

Сивар покорно шел за Айзеком, не в силах оторвать взгляд от грязной, испещренной прогалинами дороги. Он не мог посмотреть куда — то выше пяток Райберга. Его замутненному сознанию казалось, что стоит ему поднять взгляд, как сотни пар осуждающих глаз окружат его со всех сторон. Руки юноши тряслись. Он не мог и не хотел быть виновным в смерти того существа.

"Ну и пусть она меня обворовала! Это же не повод обрывать жизнь."

Собрав всю волю в кулак, он смог оторвать взгляд от дорожного покрытия… Ничего не произошло: не было взглядов, не было толпы аборигенов, провожавших убийц их соплеменницы, не было слез. Кносс продолжал жить, не заметив потери одного из своих жителей. Киллиан обернулся и посмотрел на место, где только что Эпос вершил свое суровое правосудие. Горстка тряпок и сгусток биомассы — все, что осталось от белокурой девочки — продолжали лежать на том же месте, словно не было выстрела, не было полных боли и жалости глаз, не было смерти. Лишь двое мальчишек — оборотней, заметив несколько кредитов, оставленных там Киллианом, бросились очищать универсальную валюту от ошметков протоплазмы. Покончив с чисткой, чужие, так ловко перевоплощавшиеся в людей, метнулись прочь к зданию банка, не удостоив останки сородича и лишним взглядом. Киллиан сглотнул:

"Вот так же и я. Чем я отличаюсь от той девочки? Стоит Эпосу вышибить мне мозги, и я так же останусь лежать в подворотне никому не нужный, никем не замеченный. Может, так оно и должно быть? Может, не стоит обращать внимания на такие мелочи, как мораль. Стоит думать лишь о себе и своих желаниях?"

Стоило этой мысли мелькнуть в голове Киллиана, как его руки тут же стали воплощать в жизнь первый посыл его бешено бьющегося сердца. Сивар достал импульсник и медленно навел на затылок шедшего впереди Эпоса.

"Подойти вплотную, чтобы генератор не смог активироваться и расшвырять его мозги по улице", — мемор ужаснулся собственным мыслям и быстро спрятал лучевик в кобуру, скрытую его свободной курткой.

— Это ты зря. Надо было сейчас все закончить, и не мучились бы.

Айзек развернулся к Сивару и секунду мерил его оценивающим взором.

— Вроде еще не далеко зашло, — бросив фразу, Фобос извлек из кармана своего небольшого рюкзака универсальный инъектор и начал приближаться к замершему юноше. Киллиан уже начал представлять, как проснется в ванне со льдом без половины органов, когда Эпос приложил устройство к его шее, и инъектор впрыснул в кровь мемора вещество, растекшееся по телу волной тепла.

— Ну что, герой, полегчало? Мы, кажется, договаривались, без дозы антител в город не выходить?

И только сейчас Киллиан начал понимать, откуда в его голове взялось столько смелости, и как он решился поднять оружие на единственного человека, которого знал на этой планете. Еще на борту Вергилия Эксперт по экстренным ситуация предупредил своего протеже об измененном составе воздушно — газовой смеси, которую вдыхали жители Кносса. Главный человек города, легендарный Минос, не желал, чтобы его жители были зажаты рамками "первобытных" — как он говорил — предубеждений и внедрял в состав воздуха вещества, которые позволяли людям раскрепоститься, помогали им идти на поводу у своего подсознания. Конечно, это потворствовало насилию, вырывавшемуся из жителей Ласта при любом удобном случае, но Миноса это мало волновало. Главное, что люди, в погоне за желанием индивидуализировать себя и свое «я», шли к нему с самыми бредовыми идеями модификации своего тела, которые вспыхивали в их сознании под действием содержащихся в воздухе препаратов.

— У тебя бы духу не хватило даже подумать об этом, если бы не штучки Миноса, малыш. Так что, я на тебя почти не сержусь. Но, впредь, постарайся слушать, что тебе говорят. Ты ведь и в кибер входил? Опробовал новую виртуальную вставку?

Киллиан непроизвольно потрогал почти затянувшийся под слоем восстановительного геля рубец, оставшийся у него после встречи с ножом местного эскулапа — киберманьяка, и кивнул головой.

— Какой молодец, стоило тебя на час оставить, а ты уже успел отловить местную воровку, меня захотел прикончить и чуть себе мозги не спалил. Ты вроде бы про нантосов наслышан? Или я должен тебе все разжевывать?

— Но, сэр, когда я был у того… ээээ… доктора, — Киллиан начал говорить, когда волна воспоминаний вспучилась в его сознании. В его разуме вспыхнули механоидные глаза врача, взявшегося заменить стандартную кибервставку в голове Киллиана на "что — нибудь стоящее".

Зря юноша надеялся на анестезию и прочие прелести цивилизованной медицины — операцию врач, больше всего проходивший на чокнутого ученого из детских мультиков, проводил «по — живому». Мемора усадили в устрашающего вида хромированное кресло, расположенное в центре обветшалого кабинета "лучшего кибернетика Кносса". Санитарные условия, в которых предстояло провести процедуру, не вызывали доверия, учитывая подозрительно знакомый писк, доносившийся из угла того чудного заведения, которое рекомендовал Айзеку один местный делец. Сомнения Киллиана относительно звуков исчезли, когда здоровенная крыса прошмыгнула прямо под ногами доктора Нерса, поглощенного изучением головы Сивара. Зубастый вредитель нахально махнул хвостом и скрылся в куче хлама, сгруженного в углу кабинета доброго доктора. Крысы являлись космическими колонизаторами не в меньшей степени чем люди. Грызуны оказались невероятно устойчивы не только по земным, но и по вселенским меркам. Куда бы не прибывал корабль человечества — будь то орбитальная станция, пояс астероидов или планета — там через некоторое время появлялась огромная популяция хвостатых. Вот и здесь, на Ласте, крысы стали неотъемлемым атрибутом людского присутствия.

Стоило Киллиану на секунду отвлечься на созерцание логова пронырливого вредителя, как Нерс начал процедуру по внедрению искусственной плоти в его череп. Медицинское кресло выпустило с дюжину вертких металлических щупалец и сковало Сивара мертвой хваткой. Где — то совсем близко с ухом зловеще зажужжал бур. Доктор же, в противовес активно двигавшимся механическим конечностям кресла, стал абсолютно неподвижен. Он сел напротив ожидавшего прихода болевых ощущений Киллиана и, как могло показаться со стороны, потерял всякий интерес к происходящему. На самом же деле, как понимал проинструктированный Айзеком мемор, все манипуляции кресла контролировались именно Нерсом. Жужжание бура нарастало, пока не перешло в легкое покалывание в виске. Все опасения Сивара оказались напрасными. Видимо, этот странный тип и вправду являлся мастером своего дела. Не прошло и минуты, как старая вставка окровавленным ошметком полетела в гору хлама, в которой не так давно скрылся грызун. Лицо эскулапа скривилось, выражая крайнюю степень брезгливости, которую Нерс дополнил вопросом: