Киллиан, впервые побывавший в межзвездном пространстве лишь несколько дней назад и мало что помнивший о тех событиях из — за бешеного прилива адреналина, на сей раз смог по достоинству оценить космос. Пока юноша спал, Айзек успел вывести свой диковинный корабль из дока "Мора" и уже направил его в сторону желтоватой планеты, стремительно увеличивающейся где — то в самом низу обзора. Но не вид удалявшегося линкора сил самообороны и не закутанная грязно — серыми облаками махина Ласта приковали к себе внимание замершего Киллиана. Его поглотила пустота. Абсолютная, давящая со всех сторон на сознание прессом бесконечного «ничто» пустота космических просторов заворожила юношу, заставив его сердце биться чуть медленнее обычного. Мемор тут же вспомнил недавнюю угрозу сварливого корабля и примерил на себя участь человека, очутившегося в одиночестве космоса, наедине со тьмой и своими мыслями. Он видел нескончаемый простор мрака, стремящийся поглотить все вокруг и верил историческим хроникам, которые говорили, что первых людей, попавших в космос, приходилось потом месяцами лечить от воздействия на сознание вот этой огромной, неподдающейся описанию и измерению пустоты.

Постепенно тьму космоса перед глазами молчавших людей начала вытеснять планета, отражавшая свет далекого «желтого карлика». Киллиана видел изображение Топаза — крохотного голубого шарика с редкими вкраплениями суши. Видел кадры с Земли, сделанные до того, как она почувствовала на себе все "тепло и дружеский настрой" чужих рас. Но то, что сейчас представало перед его глазами, не было похоже ни на первое ни на второе. На Ласте не было морей. Серые, блеклые плевки крохотных водоемов терялись на желто — коричневой поверхности родины алиумов. Огромные ледяные шапки покрывали полюса планеты чуть ли не на четверть, будто норовя сползти вниз, перевернув несчастную вверх дном.

— Вдохновляет? — Айзек разорвал тишину капитанской рубки вопросом. Киллиан не нашелся что ответить. Что могло понравиться в мире, который будто обесцветили, лишив ярких тонов и всей жизни?

— Наших рук дело, — стоило Райбергу это сказать, и восприятие Киллиана изменилось. Одна картинка реальности стала наслаиваться на другую. Поверх безжизненного серого ландшафта юноша видел мир, утопающий в красках. Мир, которым Ласт когда — то был. Мир, который люди превратили в эту безжизненную пустыню. Айзек зло улыбнулся.

— Не стоило «оборотням» нас злить, да к тому же могли бы бережнее обходиться со своей планетой. Это ж надо, построить такую сеть атомных станций, да еще и не обеспокоиться тем, что будет, если за ними перестанут следить… Хоть ненадолго. Ни себе, ни людям. Примитивы. А нам из — за них теперь приходится сидеть под куполами, словно паукам в банке. Да и для нас с тобой это не слишком хорошо. В случае чего, быстро убраться из Кносса не сможем.

Эпос все говорил, но Киллиан его почти не слышал. Он смотрел на этот мир, каким он был совсем недавно. Он видел Ласт таким, каким ему уже не суждено было стать. Бирюзовые полоски перечеркивали поверхность планеты вдоль и поперек. Реки были крупнейшими водоемами мира алиумов. Даже до «Возмездия» на планете было совсем мало крупных морей. Киллиан видел огромные просторы степей, покрытые лиловой травой, видел крутобокие облака, гонимые ласковыми ветрами, видел жизнь… Еще один сегмент информации из поврежденного модуля памяти занял свое место в сознании юноши, показав ему очередной монумент «Возмездию».

Ласт стремительно увеличивался, продемонстрировав людям черные точки городов, раскинувшиеся по всей поверхности планеты. В основном это были крошечные, едва различимые червоточины, зиявшие на грязном теле планеты маяками куполов, но был среди этих букашек и настоящий исполин. Город был поистине огромен. Размерами купола он превосходил своих собратьев как минимум в четыре раза. Колосс начал приближаться, увеличиваясь в размерах. Именно к нему они и направлялись. Корабль так легко проскочил вход в атмосферу, что людей даже не тряхнуло, оторвав от созерцания Кносса — столицы Ласта и единственного мегаполиса в этом полушарии.

— Ничему и никому не удивляйся. Кносс — город соблазнов, город желаний. Каждый ищет в нем что — то себе по душе, каким бы вычурным это не было, — Айзек взялся наставлять застывшего Киллиана, — И самое главное, не стоит верить местным. Настоящим местным. Никогда. Какими бы приветливыми они не казались. Ты видел, что здесь было раньше? Судя по зрачками размером с кулак — видел. Как ты думаешь, как алиумы относятся к тем, кто сотворил с их родной планетой такое?

Киллиан молчал продолжая складывать в своем разуме две картинки. Одна, словно нарисованная масляными красками — яркая, пышущая жизнью планета, норовила поменять обличие, превратившись в свою бледную, истерзанную ураганами и бурями копию. Когда Вергилий опустился достаточно низко, люди смогли различить единственную причину, по которой была возможна жизнь, да к тому же еще довольно процветающая, в этом обветшалом мавзолее былого буйства красок. Огромные турбины ветряков окружали Кносс со всех сторон. Именно эти бескрайние поля электростанций позволяли царству Миноса процветать. Именно отсюда черпалась энергия для удивительных, порою даже невообразимых генных, кибернетических и бионических экспериментов здешних ученых, главной целью которых было удовлетворение любых, даже самые неординарных запросов местной публики.

— Минос примет нас не сразу. Змей не стал слушать даже своего верного «поставщика мяса», — Айзек мотнул головой вверх, будто указывая на давно пропавший из вида линкор, — нам придется несколько дней побыть в городе. Заодно поменяем то дерьмо, что тебе имплантировали вместо кибервставки.

Киллиан невольно провел ладонью по голове. Там находился крохотный шов, оставшийся после внедрения импланта, позволявшего погружаться в кибер (естественно, если человек решится это сделать, после многочисленных атак нантосов на киберсферы Содружества).

— Местные эскулапы на раз тебе железо поправят, даже заметить не успеешь…

В разговор вмешался Вергилий:

— Нам разрешили вход в шлюз, господин Оно не забыл свое обещание…

***

В это же самое время в десяти световых минутах от окутанной в нескончаемые вихри пылевых бурь планеты Харуки Оно собирался выполнить еще одно свое обещание. Адмирал, расположившись в кресле из мягкой кожи, разглядывал досье девушек, находившихся у него в подчинении. Образы меняли один другой, а господин Харуки все никак не мог остановить свой выбор на одной из «претенденток». Где — то внутри его обветшалой души поселился червь сомнения. Безжалостный паразит глодал его еще недавно непоколебимую уверенность в себе.