— И каким образом, господин капитан уничтожил солдат противника? — этот вопрос был задан уже мне.

— Ваше превосходительство, я использовал ружье-пулемёт. Двадцать штук я вёз в Приамурье к генерал-губернатору Гродекову для испытаний. Десять из них по распоряжению вице-адмирала Алексеева были переданы в сводный отряд нашего десанта.

— И как они себя показали?

— Мне очень понравилось, — ответил я, а Шираиши расцвел в улыбке, благо разговор продолжался на английском языке.

— Герман Яковлевич, — обратился адмирал к одному из офицеров в звании капитана первого ранга из своей свиты, который быстрым шагом приблизился к нам. — Внесите японских офицеров в наградные листы. И вам, господин капитан, рекомендую не затягивать с отчетом о бое и списком к наградам. На ваш отряд, как и для канонерок, также выделяю два ордена Святого Георгия четвёртой степени для офицеров, а для нижних чинов два Знака Отличия ордена Святого Георгия по вашему усмотрению и ещё четыре на весь отряд.

— Благодарю, Ваше превосходительство!

— С остальными наградами разберётесь сами, — с этими словами Гильтебрандт направился к своей свите. На этом осмотр форта закончился.

К моему сожалению, адмирал не заинтересовался ручными пулемётами. Как позже я узнал, его возмутил расход патронов к пулемётам Максим, который произошёл на «Гиляке». Если сравнить количество боеприпасов, которые сожгли пулемётчики на этой канонерке, и количество потерь от их огня, то можно было смело сказать, что морячки за максимами были явно криворукими и кривоглазыми.

Проводили высоких гостей и, наконец-то, пришло время приёма пищи. Полковой каптенармус Будаков оказался мастером на все руки. Обед, который приготовили под его руководством из трофеев продовольствия, которые нашлись в форте, оказался выше всяких похвал. Я не знаю, что это был за умелец из стрелков, но сваренный им плов просто таял во рту. Хорошие такие куски мяса, на сколько понял баранины, вместе с рисом, просто пролетали в желудок, еле успев смочиться слюной за пару жевательных движений. Всё-таки, почти восемнадцать часов без еды, тем более, горячей.

Закончив с обедом, который нам по-походному накрыли в одном из более-менее уцелевших помещений, видимо, бывшего штаба, офицеры благодушно расслабились. Станкевич и Янчис закурили папироски, а я с Шираиши мелкими глоточками пили чай из пиал, в который наливали его из солдатского котелка.

— Аленин-сан, насколько вкусно ваше блюдо под название плов, думаю, что мои моряки будут им приятно удивлены, настолько же ему не соответствует этот чай, — произнёс японский лейтенант, делая очередной глоток.

— Шираиши-сан, я знаю, как у вашего народа уважаема чайная церемония. Поверьте, русский народ тоже любит пить чай, но у нас это происходит несколько по-другому.

— Господин лейтенант, вы когда-нибудь пили чай из самовара? — вступил в разговор Янчис.

— Я слышал, что это какой-то саморазогревающийся большой чайник, но не видел его.

— Не знаю, получится ли, но лейтенант Бахметьев говорил, что у него на миноносце есть самовар. Если всё сложится, то можно будет попасть к ним в кают-компанию на чай, — вставил свои пять копеек Станкевич.

— Боюсь, простым чаем там не отделаемся, а адмиральский — это не саке, — усмехнулся я.

На мою фразу Станкевич и Янчис рассмеялись, а потом начали объяснять лейтенанту Шираиши, что такое адмиральский чай. Узнав все подробности морского чаепития, глаза японца стали несколько шире.

— Тимофей Васильевич, извините, но я предполагаю, что вы автор песни «Берега»? — неожиданно спросил Янчис.

— Скажем так, я её первым исполнил.

— Может быть, это сейчас не к месту, но солдаты нашли здесь русскую гитару. Даже не знаю, откуда она здесь взялась, но не могли бы вы исполнить песню, пока есть время?

— Пётр Александрович, действительно, это несколько неуместно, — произнёс я.

— Понимаете, я слышал различные варианты этой песни. Немного сам музицирую и пою. Очень хочется услышать того, кто написал эту песню. Мне очень надо, — произнёс подпоручик и мило покраснел.

«Кто сказал, что надо бросить песни на войне? После боя сердце просит музыки вдвойне!» — вспомнились мне слова «Маэстро» из замечательного и любимого мною фильма.

— Насколько понимаю, это «надо» имеет томный вид и коралловые губки? — улыбаясь, спросил я, увидев ещё больше заалевшие щеки Янчиса, продолжил. — Несите гитару, Петр Александрович.