— Вбилы йохо, — с явным западенским акцентом ответил боец. — У ворот вбилы.

— Бегом к нему. У Ткача был ранец, в нём флаги. Принесёшь его сюда. Всё понял? — встряхнул за плечо солдата Станкевич.

— А як же, так точно, Вашбродь. Я швыдко! — стрелок, развернувшись, побежал навстречу солдатам, которые толпой валили через ворота в форт.

— Всё! Снял! — радостно раздалось за моей спиной.

Развернувшись, я увидел Янчиса, который, сияя, как начищенный самовар, держал в руках флаг вице-короля северного Китая.

«Ёлы-палы, да подпоручик никак на Георгия заработал. Захват вражеского знамени, как не крути. А мне победную реляцию с наградными листами писать. Надо будет данный факт обязательно отметить, да и о Станкевиче не забыть. И эту сладкую парочку „Твикс“ отобразить, всё же первыми за мной ворвались в крепость, да и без их пулемёта мне куда тяжелее было бы», — подумал я, начав улыбаться следом за подпоручиком.

Через некоторое время, которое мы посвятили разглядыванию стяга, к нам подбежал японский матрос, который держал в руках сверток белой ткани. Низко поклонившись Хаттори, он быстро протараторил фразу, из которой я понял, что он принёс знамя великой империи. Капитан отдал команду бойцу прикрепить флаг к веревке флагштока.

Мы все внимательно наблюдали за тем, как матрос умело подвязывает к веревке японский флаг, когда я увидел в его глазах, смотрящих мне за спину удивление и страх. Не раздумывая, я, приседая, начал разворачиваться через левое плечо, одновременно выдёргивая наганы из кобуры. Ещё не завершив разворота, я увидел, что из потерны, расположенной в стене форта, которая располагалась за моей спиной метрах в тридцати, выбегает группа китайских солдат, вооруженных винтовками.

Выстрел с левой руки, окончание разворота, выстрел с правой руки. Сцепив большие пальцы рук, и смещаясь влево «тактическим перекрестным шагом», так называл это передвижение мой инструктор, обучающий стрельбе из двух пистолетов в моей уже далёкой прошлой жизни в будущем, я продолжил огонь. Через шесть или семь секунд по моему внутреннему секундомеру на земле лежало десять трупов противника, одиннадцатый медленно опускался на землю, а ещё трое китайских солдат побросав винтовки, поднимали руки вверх.

Левым револьвером, в котором оставался ещё один патрон, я удерживал на мушке трёх сдающихся китайцев, а сам быстро осмотрелся по сторонам. Господа офицеры истуканами застыли перед флагштоком, только Хаттори успел достать саблю. Японский матрос, вешавший флаг, лежал на земле в неестественной позе, прикрытый знаменем Восходящего Солнца, видимо, сорванный им при падении. От ворот в нашу сторону устремились бойцы, судя по форме, английские матросы.

— На колени, руки за голову, — по-китайски скомандовал я, поднявшим руки вверх солдатам. Дождавшись, когда они выполнять эту команду, я обратился к Янчису.

— Пётр Александрович, позовите кого-нибудь из наших солдат, надо пленных связать, да и потерну осмотреть. Что-то мне не хочется больше таких сюрпризов.

Подпоручик, продолжая смотреть на меня округлившими глазами, громко закричал:

— Тепло-о-в…! Тепло-о-в! Ко мне с отделением быстро! Ой!

Продолжая держать в руках китайский флаг, подпоручик пробежал мимо меня, направляясь к лестнице, ведущей на западную стену форта, при этом он продолжал звать унтер-офицера Теплова.

— Это было очень красиво, — капитан Хаттори отсалютовал мне саблей. — Я впервые вижу такое умение воина в обращении с оружием.

Лицо японского капитана на несколько секунд закаменело, а потом он произнёс:

Рассветную мглу

Разбила и гонит прочь

Меткая стрельба.

— Извините, Аленин-сан, но на английском языке эта хокку звучит несколько коряво.

— Благодарю вас, Хаттори-сан, она прекрасна.

Мой обмен любезностями с командиром японского десанта, на который удивлённо смотрел Станкевич, прервал английский матрос, точнее, судя по нашивке в виде якоря и короны, старшина первого класса. Данный морячок, пройдя мимо нас, как мимо пустого места, споро начал прицеплять английский флаг к верёвке флагштока. Пока мы охреневшие, выпучив глаза, смотрели на наглеца, тот быстренько поднял «Юнион Джек» вверх. Из столбняка меня вывел голос капитана Крадока.

— Господа! Прекрасная победа союзного десанта, не правда ли?!

Я повернулся на голос и увидел бравого командира англичан, который постукивая стеком по сапогу, задрав голову, любовался на развивающий флаг.

— Мой отряд займет данный форт и не допустит, чтобы он вновь перешёл в руки этих грязных китайцев, — Крадок с открытой улыбкой, доброжелательно осмотрел нас. — Вы не против, господа?

От такой бесцеремонности завис, по-моему, не только я. Хаттори, как говорят японцы, потерял лицо. Его удивление показывало не только положение глаз, но и вся фигура капитана. Про Станкевича можно было ничего не говорить, он просто хлопал ресницами, не в силах даже вздохнуть.

С трудом отвиснув, я произнёс.

— Это хорошая мысль, капитан Крадок. Оставляем форт на вас. Хаттори-сан, надо проверить своих людей, разобраться с ранеными и убитыми. После этого нас ждёт Северный форт.

Командир японского десанта, придя в себя, благодарно посмотрел на меня.

— Согласен, Аленин-сан. Я сейчас отдам приказ. Уничтожение противника перед входом в галерею оставляем на англичан?

— Капитан Крадок сам изъявил желание осуществить это. Сильвестр Львович, — я обратился к поручику Станкевичу. — Отведите наших солдат за пределы форта к его юго-восточному фасу. Здесь оставляем только раненных и убитых. Их заберём после захвата всей крепости.