— Тимофей Васильевич, великолепные новости — к устью реки подошли эскадренные броненосцы «Петропавловск», «Наварин», крейсер «Дмитрий Донской», канонерские лодки «Манджур», «Гремящий», «Сивуч», зафрахтованные пароходы, и на них прибыла 3-я Восточно-Сибирская стрелковая бригада генерал-майора Стесселя, — радостно произнёс после крепкого рукопожатия командир миноносца. — Теперь дадим бандитам жару.

— Я тоже рад этому, Николай Иванович, а то у меня пленных больше, чем своих солдат. Да и раненых китайцев хватает, а помощь им оказывает великий врач — стрелок Федулов, который по хуторам под Винницей хряков кастрировал.

Бахметьев недоумённо посмотрел на меня, а потом громко расхохотался.

— Господин капитан… Лишь бы ваш Федулов… всех раненых не охолостил… Этого европейское сообщество… не переживёт…, - сквозь смех еле произнес лейтенант.

Не выдержав, за командиром миноносца рассмеялся и я, представив заголовки в газетах.

Отсмеявшись, задал вопрос:

— А много войск прибыло?

— Насколько мне известно, всего доставили: Девятый Восточно-Сибирский стрелковый полк в полном составе, полубатарея Восточно-Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона, полубатарея пулеметов и третью сотню Первого Верхнеудинского казачьего полка.

— Поболее полутора тысяч штыков и сотня казаков будет. Неплохо! Жалко, орудий и пулемётов маловато, — задумчиво произнёс я.

— Казаков и полусотни не наберется, — ещё больше огорчил меня Бахметьев. — Лошадей не на чем было перевозить. Но зато, германцы доставили две роты третьего морского батальона из Кяочао, англичане готовы выставить пятьсот с лишним нижних чинов морской пехоты из Вэйхайвэя, а также двести американцев и сто японцев. Пара дней и всех высадят в Тонгку, а оттуда все пойдут на Тяньцзин и дальше на Пекин.

— Ваши слова да Богу в уши…

— Что-то не так, Тимофей Васильевич?

— Капитан Хаттори мне сегодня утром сообщил, что его моряки, которые остались защищать Тонгку, видели огромное количество китайских солдат со многими орудиями. По их оценкам где-то семь тысяч пехоты, около тысячи всадников и сорок пушек, причем большинство новые полевые Круппа.

— Господин капитан, но вы сегодня ночью убедились, какие это воины. Бегут как зайцы, при первых выстрелах.

— Не скажите, Николай Иванович. Японцы рассмотрели пестрые треугольные знамена, украшенные лентами и бахромой, с нашитым иероглифом «Не». А это значит, что это были войска генерала Не Ши Чэна, командующего войсками Печилийской, но более правильно, Чжилийской провинции. О нём капитан Хаттори отзывался очень уважительно, признавая его военный гений во время японско-китайской войны.

— И что же этот военный гений отступил?

— На это я ответить не могу, но из той информации, что мне удалось собрать за короткое пребывание в здешних местах и той, с которой знакомился в Академии, генерал Не является или являлся сторонником борьбы с боксёрами и сотрудничества с иностранцами.

— А почему вы сказали, являлся? — заинтересованно спросил Бахметьев.

— Николай Иванович, а вам бы понравилось, если бы эти иностранцы без объявления войны напали на вашу родину и провинцию.

— Но китайские войска первыми открыли огонь! — возмущённо произнёс лейтенант.

— Если бы всё было так просто, уважаемый Николай Иванович, — задумчиво произнёс я. — Боюсь, что генерал Не, как истинный патриот своей родины, может объединиться с ихэтуанями, и тогда нам придётся худо. Его конницу почти два года обучал Лейб-Гвардии Гусарского полка полковник Воронов Павел Павлович, за это недавно был награжден императором Цин Китайским орденом Двойного Дракона. Так что конница у генерала Не должна быть хорошей, а у нас всего полсотни казаков.

— Тимофей Васильевич, вы какой-то ярко выраженный пессимист. Только не обижайтесь.

— Должность обязывает быть пессимистом. Поверьте, это помогает сохранять живыми подчинённых.

— В этом Вам не откажешь. Захватили, считай три форта, и только один погибший, да двое раненных. О ваших действиях уже и здесь сказки рассказывают: «Где Ермак — там победа».

Я усмехнулся про себя, почти девиз морской пехоты из моего времени, только что произнёс лейтенант. Да и наш сводный отряд можно было бы назвать морской пехотой. Высадились с реки, во время боя на кораблях форсировали реку. Можно сказать, мечта прошлой молодости стать офицером морской пехоты в этом мире осуществилась.

— Кстати, а откуда Вы услышали про Ермака? — вслух спросил я.

— Дорогой, Тимофей Васильевич, пока мотаешься посыльным, чего только не услышишь. До Тонгку в последний раз вместе с нами шёл подхорунжий из Верхнеудинского полка, его направили, чтобы он определился со стоянкой для полусотни. Извините, не запомнил его фамилии, но этот подхорунжий пока шли по заливу, травил за борт, а когда вошли в реку, всё пытался донести до меня, как было бы здорово попасть в отряд к есаулу Аленину с его пулемётами, тогда «Егорий» точно получит. Так что, фразу про Ермака услышал от него, а также много различных историй о ваших подвигах.