— Такое, что в Агате течёт кровь ведьмы, причём очень сильной. Именно поэтому наша девочка и смогла зайти на запретную территорию. Другой вопрос: зачем?

На вопрос мамы хотелось узнать ответ нам всем. Только лично я не собирался больше сидеть, сложа руки. Я решил действовать. И пока Стас с мамой разговаривали, я поднялся на ноги и, поняв, что силы ко мне почти вернулись, направился за своим рыжиком.

— Филипп, а ну стой! — за спиной раздался голос отца.

Оглянулся. Так и есть: отец, дядя Грег, Миша — тоже сейчас были рядом с мамой и Стасом. А поняв, что именно я собрался делать, они бросились за мной следом.

Только вот это не входило в мои планы. Я машу им рукой, чтобы отстали и делаю решительный шаг за ограду.

Первые секунды просто столбенею. Ударная волна сопротивления так сильна, что кажется как стена. Она не впускает меня. Но я стою. Я жду.

«Ты зачем пришёл?!» — в моей голове вдруг раздаётся голос. Женский.

«Я пришёл сюда за своей невестой. И я не уйду, пока её не заберу» — отвечаю так же мысленно.

Очень странно, но меня слышат.

«А ты уверен, что она твоя невеста? После того, что произошло несколько часов назад?» — продолжает шипеть противный голос в моей голове.

«Уверен как никогда. Агата — моя невеста! Она будет Архангельской, а не Бесоновой!»

«Мало нам вас, Архангельские и Григорьевы! Так ещё одна семейка оборотней затесалась. Никакого от вас всех спасения нет! Моя бы на то воля — так я бы всех вас повывела. Но не могу. И против тебя пойти не могу. Прав ты, волчонок: Агата — твоя пара. Как я не прятала её от тебя, как не скрывала. Хорошо, иди, но предупреждаю всего раз: обидишь мою внучку — пощады не будет!»

Голос затих. Стало так тихо, что в ушах зазвенело. А потом невидимая стена вдруг исчезла и я смог сделать шаг вперёд. Потом ещё один и ещё. Было так странно. Вот ведь совсем рядом, на одной территории участки расположены. Только здесь, на этой запретной, всё было совсем по-другому. Чем дальше я шёл, ведомый какой-то неведомой мне силой, тем больше замечал странности вокруг себя.

Как этот участок у нас все называли? Кладбище? Старое и заброшенное? Да ничего подобного здесь не было! Ни одной могилы, надгробной плиты или чего-то в этом роде я не заметил. Так же как и признаков заброшенности. Наоборот было такое впечатление, что здесь работают с десяток садовников и тщательно ухаживает за всем. Дорожка была по краям обсажена всевозможными цветами. В них я не был особо силён — не моё это. Единственные цветы, что смог определить — розы. Их было много. А ещё они все цвели буйным безумством. И свет Луны здесь был так ярок, что было видно всё как днём.

Странно здесь всё: розы цветут. А мама только неделю назад отцу жаловалась, что её розы в саду возле нашего дома никак ни одного бутона набрать не хотят. Начало лета холодным выдалось. А здесь прям чудеса.

Так я шёл по дорожке, которая, казалось, будет бесконечной. Не к месту вспомнилась сказка, которую мама в далёком детстве читала мне зимними вечерами. В той сказке, названия её не помню, героиня тоже попала в волшебный сад, полный всевозможных цветов. Попала туда и надолго осталась, околдованная злой бабушкой-волшебницей.

Разозлился сам на себя. Мне девушку найти нужно, а я тут детство вспомнил!

— Агата! Где ты?! — крикнул громко.

А потом ещё и ещё. Только никто мне не ответил. Лишь стаи каких-то мелких птичек сорвались с веток приятно пахнущего кустарника и унеслись прочь.

— Ты, голос из головы! Если уж решила меня сюда впустить, то прекрати водить лабиринтами, а веди прямо к своей внучке!

Я решился на последнее средство, понимая как со стороны это всё может выглядеть. Свихнулся Архангельский, не иначе. Дядя Грег, узнай, обязательно бы поднял меня на смех.

Но голос ответил.

«Иди вперёд. Скоро будет поворот, но ты туда не сворачивай. Вместо этого присмотрись к противоположной стороне. Там, среди кустов жасмина будет неприметная тропинка. Ступай по ней. Только будь осторожен!»

«Спасибо! А почему ты мне помогаешь?»

«Много причин этому есть. Но пока тебе знать их ещё рано. Иди смелее, сынок Бажены! Она тебя уже ждёт!»

«Моя Агата?»

«И твоя тоже!»

Следую по указанному направлению и нахожу всё, как было сказано. Впереди вижу…надгробие. По всему понятно, что оно очень старое и дорогое. А ещё очень ухоженное. По обеим сторонам могилы пышно разрослись смутно знакомые мне с детства цветы. Лилии. Только если с правой стороны они белоснежные, точно такие в саду Григорьевых растут всегда, сколько я себя помню. А слева — чёрные. Такие в нашем саду из года в год занимают самое почётное место.

Всего на мгновение я останавливаюсь. Смутные подозрения как рой пчёл кружат в моём мозгу. Но всё наваждение быстро спадает, когда мои глаза выхватывают из полумрака силуэт моего рыжика.

— Агата! — я бросаюсь к девушке, которая бесчувственно лежит на мраморном надгробии.

Но она дышит. Значит, моя Агата жива. Держись малышка.

Я так спешу поднять своего рыжика с холодного надгробия, что совсем не смотрю под ноги. Поэтому ноги неуклюже скользят по гладкой ступеньке и я падаю, хорошо приложившись в области виска об край плиты. Последнее, что успеваю подумать перед отключкой, что Агата, скорее всего, так же упала.