— И как я ей об этом скажу? Мол, извините, мы ваше предложение рассмотрели, но удовлетворить не можем! Она меня съест раньше, чем твои индейцы.

— М-да, ситуасьён. Но есть выход!

— Сказать: женюсь, но только в Южной Америке после обряда очищения тебя клистиром и изъятия жала, — мрачно сообщил Юрий Владимирович.

— Фу, вам не идет такой пассаж, — поморщился Борис.

— Думаете, мне подойдет такая жена? — спросил Юрий Владимирович.

— Нет! Вы тайно женитесь на другой! Я все придумал, вы тайно женитесь, а Амалии предъявляете паспорт с печатью, мол, рад бы в рай, да жена не пускает.

— Фиктивный брак? Никогда! — возразил Юрий Владимирович.

— Тут, правда, возникает вторая проблемка — брак надо оформить задним числом, чтобы не подкопались.

— У меня денег нет.

— На ЗАГС хватит, — махнул рукой Борис. — Но есть третья проблема.

— Что еще?

— Где взять подставную жену?

Юрий Владимирович вдруг обрадовался:

— Борюсик, сын мой, ты подал мне гениальную идею. Осталось ее воплотить в жизнь. А сейчас собирайся, брейся, одевайся, мы едем в офис.

— Зачем?

— Там наверняка знают что-нибудь о Доминике.

— Да и мне нужно кое с кем повидаться. Едем, — согласился Борис.

Доминика вышла из своего бывшего кабинета, глянула на перепуганную Юлю:

— Юля, где я могу повидать Маргариту Викторовну? — К-какую Маргариту Викторовну? — переспросила Юля.

— Вашу новую хозяйку, — спокойно ответила Доминика.

— Должна быть с минуты на минуту. Вы хотите с ней поговорить?

— Хочу посмотреть ей в глаза, — задумчиво произнесла Доминика.

А тут и Рита появилась. Ее новый облик так отличался от прежнего, что все просто остолбенели. Сестры по крови встретились взглядами. Рита твердым шагом прошла мимо Доминики и скрылась за дверью, где все еще было написано: «Генеральный директор Доминика Юрьевна Никитина».

Но через секунду вернулась, сняла с пальца кольцо, подаренное Доминикой, и демонстративно протянула ей:

— Вот. Возьми. Это твое.

Доминика взяла кольцо и, не сказав ни слова, вышла из приемной. Она немного побродила по городу, переваривая случившееся, а потом остановила такси.

— Куда? — спросил таксист.

— В Озёрку.

— Два счетчика.

— Хорошо.

Доминика порылась в сумке в поисках денег и, не обнаружив ничего, попросила:

— Остановите у банкомата.

Но банкомат сообщил расстроенной Доминике, что ее счет заблокирован.

— Проблемы? — догадался таксист.

— Есть такое, — призналась Доминика.

— Без денег на ночь глядя не поеду.

— Я их возьму дома и расплачусь на обратном пути, — пообещала Доминика.

— Не пойдет. Был у меня уже один такой шустряк, я его в Зазимье свозил, а он — шур — и сбежал, я потом по всему дачному поселку за ним гонялся. Бензина сжег на ямах и горках, блин… Правда, поймал. Но оно мне надо? Или деньги, или мы не едем.

— Хорошо, — согласилась Доминика, — тогда поехали на Полевую, я там возьму наличные.

На Полевой Доминика никак не могла вспомнить, какой ей нужен дом.

— Какой номер ищем? — уточнил таксист.

— Я не помню.

— Не понял, мы куда едем?

— Там еще на углу киоск с газетами был и лоток с мороженым, — припоминала Доминика.

— Когда был-то? До революции? — мрачно пошутил таксист.

— Лет десять назад.

— Вспомнила, — присвистнул таксист. — Да сейчас каждый день все меняется. Бизнес развивается, магазины открываются, киоски твои давно снесли.

— А почему вы мне говорите «ты»? — удивилась Доминика.

— Вот когда деньги появится — тогда раскланиваться буду и двери открывать, поняла? — объяснил таксист.

Вдруг Доминика увидела тот самый киоск с газетами и лоток с мороженым.

— Стой! Вон киоск и будка. Сворачивай во двор.

— А почему тыкаешь? — спросил таксист.

— Потому, что ты — хам, а хамы понимают только хамское обращение. Это мой жизненный опыт, ничего личного. Приехали, — отрезала Доминика.

Она подошла к знакомой двери и позвонила. Ей открыла пожилая женщина.

— Елизавета Андреевна, здравствуйте, вы меня помните? — спросила Доминика.

— Нет, не припоминаю.

— Я — Доминика.

— Кто? — переспросила женщина.

— Доминика Шевчук. Вы еще говорили, что так сейчас не называют, имя у меня редкое, а потому я за него в ответе, помните?

Женщина стала что-то припоминать.

— …и что барышни локти на стол ставить не должны, а мужчины должны вставать, когда женщины входят в комнату… — продолжала Доминика.

— Никуша! Боже! — всплеснула руками Елизавета Андреевна.