— Как хороша в гневе! И думает о других! — Сергей силой попытался ее поцеловать. Рита оттолкнула его. — Ну, Ритуля, ну же. Не отталкивай меня. Ты не знаешь своего счастья. Я исправлюсь. Я уже исправился. Поехали ко мне?

— Нет.

— Ладно, тогда к тебе, — предложил Сергей.

— Идем, — что-то решив для себя, скомандовала Рита.

Она заглянула в окошко консьержки и увидела, что Люба и Вася… пьюг чай!

Васька загадочно и гордо улыбался.

— И ты тут. — Рита удивленно смотрела на Ваську, потом повернулась к Любе. — Теть Люба, вот посмотрите, пожалуйста, на этого человека. Запомните его и никогда не пускайте ко мне. Ни под каким предлогом. Ни за что.

— Ну и дура! Дура базарная, — оскорбился Сергей.

Он вышел, хлопнув дверью.

Васька, как заправский футбольный комментатор, завопил:

— Андрей Шевченко проходит по левому флангу, обводит одного, второго, удар — го-о-о-о-ол!

— Извиняюсь. Мне за вами заехать по звонку или ждать? — заглянул Толик к Амалии.

— Зайди. Ты знаешь этого Зайцева, которого наняла своим водителем Маргарита Калашникова? — осведомилась Амалия.

— Нет. Он из ее людей. Слышал, бывший мент. Работал на рынке участковым, — пожал плечами Толик.

— Получается, что сейчас взлет его карьеры, — заметила Амалия, и Толик согласно кивнул:

— Будет из ее рук землю есть.

— Это не есть хорошо. Мне лучше было бы иметь при ней своего человека. Понимаешь, Маргарита молода, неопытна и в нашем деле дилетант, может наделать глупостей. В ее же интересах быть под присмотром. Ты понимаешь? Попробуй с ним сдружиться. Прощупай его, — попросила Амалия.

— Конечно, — с готовностью согласился Толик. — Сделаем!

— Только очень осторожно, — предупредила Амалия.

Утром Лидия провожала Петика на работу. Пока супруги ждали маршрутку, Лидия сдувала пылинки с выходного костюма мужа.

— Нарядила меня, как дурака… — бурчал Петик.

— Не понимаешь и не поймешь. Когда ты был просто базарный мент, мог ходить, как олух. А теперь ты солидный, уважаемый человек. Должен быть в костюме и при галстуке.

— Да водила я, водила и охранник, — напомнил Петик. Лида не согласилась:

— Не охранник, а телохранитель и этот, как его… бигмак.

— Бодигард, — поправил ее муж.

Лида отмахнулась:

— Это одно и то же. Они все одеваются, как члены правительства. Петь, а тебе разрешат жену на казенной машине подвозить, ну, там, по хозяйству?

— На «мерсе» за картошкой? Совсем сдурела.

Лида надулась:

— Ничего не сдурела. Вот Вовка из второго парадного на фуре своей дальнобойной за пивом к киоску ездит и ничего. Ну все, давай.

И Петик поехал исполнять свои новые обязанности.

— Что-то ни Сергея, ни Маргариты нет, тебе не кажется это подозрительным, а? — спросила Юлька у Дианы, поглядывая на часы. Диана что-то рисовала в блокноте.

— А ну встань, пройдись, — попросила она Юльку.

Та встала и, покачивая бедрами, прошлась перед Дианой.

— Спасибо.

— А вчера они посовещались с Амалией и вдвоем укатили, — продолжала Юлька.

— Да ты уже все придумала за них, — не отрываясь от работы, заметила Диана. — Откуда знаешь, что они вечером уехали, — тебя же в офисе не было.

— Первый закон офисной жизни гласит: нет ничего тайного, о чем бы завтра не сказали в курилке, — поучительно заявила Юлька.

Диана пожала плечами:

— Меня лично Сергей не волнует, пусть ходит куда хочет и с кем хочет.

— Меня уже тоже. Дианка! Тут юрист один захаживает… Вот это мужчинка. С удовольствием размялась бы, — заговорщицки сообщила Юлька.

— И кто такой?

— Ар-р-ртем Боев, — пророкотала Юлька.

Диана оторвалась от работы, внимательно поглядела на Юльку, но та не поняла ее взгляда.

Анжела невзлюбила напарницу и демонстративно не обращала на нее внимания.

— Анж, не дуйся на меня, — попросила Доминика.

Анжела остолбенела:

— Как ты сказала? Анж? А ну говори — ты откуда Ритку знаешь?

— Да не знаю я никакой Ритки, — растерялась Доминика.

— Только она меня так называла, — подозрительно поглядела на нее Анжела.

— Теперь я буду, если ты не против. Это по-французски так, — объяснила Доминика.

— И все же странная ты баба. Крест на пузе, странная, — покачала головой Анжела.

— Извини, что не записала твой выторг, — сказала Доминика.

— Вот не могу понять — ты правду говоришь или издеваешься?