— Как я вас всех ненавижу, — заскрежетал зубами Сергей. — И тебя, и твоего алкаша Борюсика.

— Отсюда поподробнее. Почему это мой Борюсик — алкаш?

— Очнулась. Об этом весь город знает. Опустился твой Борюсик, доктор-убийца, от безработицы запил… Кранты ему и как человеку, и как врачу. И поделом. Я даже рад. Пропадите вы все пропадом!

Сергей выбежал из кабинета.

Пациенты Васьки, который теперь принимал в кабинете Борюсика, орали:

— Когда начнется прием? Кто сорок пятый по записи? А кремы с водой заряжать будут?

— Мне надо настроиться, — объявил Васька Борюсику. — А вы мне мешаете. Для наибольшего эффекта моего метода мне нужен более тесный контакт с пациентами.

Освободите помещение. А ты, Боря, повесил бы мою вывеску, пока я работаю. Да побыстрее. Возьми себе там пару алкашей в помощники и прибейте. Ты мне обещал медсестру. Где она? Я хочу завести свою регистратуру.

Борюсик с изумлением уставился на преобразившегося и обнаглевшего Ваську:

— А за сигаретами тебе не сбегать?

— Я не курю, но можешь сбегать купить мне чего-нибудь пожевать. Вон в банке деньги, сдачу оставишь себе, — важно согласился Васька.

— Почему вы разговариваете с Борисом Михайловичем в таком тоне? — возмущенно спросила Ольга Алексеевна.

— Женщина, вы хоть и с телевидения, но в мужчинские дела лучше не встревайте.

В дверь ломились желающие исцелиться.

— Ишь, какие нетерпеливые, — заметил Васька. — Начинаю прием! Первый пошел!

— Юлька, как там твоя программа социального развития сотрудников фирмы? Действует? Даю тебе еще один пункт для выполнения. Можешь массово записывать всех подряд на лечение и профилактику в клинику доктора Медведева «Борюсь!». Потом покажешь мне списки и счета. Компания оплатит, — объявила Рита.

Юлька в это время разговаривала с Вандой. Та разложила на столе фотографии и комментировала:

— Это он приехал в детдом, важный такой. А это уже в городе — женщина за соседним столом. Это он напивается. Вот тут уже нажрался. Это он захотел танцевать.

— Не пел? — спросила Юля. — А то его может и на песни потянуть про девочек, которые бывают разные. У нас был такой случай… Впрочем, это к делу не относится.

— Пел, но что — не помню, я больше смотрела, чем слушала. А вот это они уходят. Потом сели в его тачку и укатили.

Юля была довольна:

— Гут! Зер гут! За мной — ящик мороженого. Хочешь чипсами? Можешь выбирать. Или нет, вот тебе дисконтная карточка наших супермаркетов. Хорошая скидка — семь процентов. Держим для особо приближенных друзей. Только ты об этой нашей операции — никому. Сделала и забыла.

— Бай-бай, — сказала Ванда и вышла.

— Ну, маленькие мои, что же мне с вами делать? Еще не было такого случая, чтобы Юлия Полонская да не придумала, — произнесла Юля, разглядывая фотографии.

В вагончике Крокодила бунтовали нищие. Они были недовольны.

— Ты, в натуре, нас кинул, Крокодил. Ко мне уже три раза подваливали… И менты полезли снова. В общем, крыша у нас дырявая! — кричал один из нищих.

— Не хочешь — скидывай руководство, Лысый может тебя заменить, — предложила какая-то тетка.

— А еще меня напрягает перемена твоя. Пить ты бросил. Это дурной знак. Может, ты заболел? Скажи, мы доктора подсуетим.

— Тихо, ша! — крикнул Крокодил. — Всё все сказали? Теперь я скажу. Я завязал с выпивкой не по своей воле. Но уже начинаю привыкать. Вот, книжку взял почитать. А раньше читал только газеты в сортире. Хорошая книжка. «Устав патрульно-постовой службы» называется. Столько интересного узнал. Полезного, познавательного. И вам всем советую. Работа у вас вредная, нервная, зачем гробить нервы еще и водкой? Я вызову к вам целителя, он поможет.

Нищие замолчали, потом кинулись бежать, толкаясь в дверях, словно Крокодил заболел чумой.

— И-и-и-эх, люди! — с горечью махнул рукой Крокодил. Он взял телефон и отослал сообщение.

Диана понимала, что с отцом что-то неладно, но что именно? Он же не хотел ей говорить. Диана начала первой:

— Можно я скажу, папа? Я вижу — между тобой и мамой что-то произошло. Не хочешь говорить — не надо. А я бы плохого не посоветовала.

— Что ты в этом понимаешь!

— Я — женщина, сама была в подобной стрессовой ситуации. Вынесла кое-какой опыт. Помнишь, как мне было плохо, когда твоя Доминика увела у меня Артема? Ты тогда сказал, что Артем — не мой человек. Может, и мама — не твой человек?

Юрий Владимирович оторопел:

— Что ты сказала? Не мой? Да мы — две половинки одного целого! Только такой осел, как я, мог этого не понимать целых девятнадцать лет. Даже с покойной мамой Ники у меня никогда не было такого… взаимопонимания.

— Тогда в чем же дело? — искренне не понимала Диана.

— У нее есть другой! — в отчаянии признался Юрий Владимирович.

Ритка получила СМСку, прочитала вслух:

— «Ты стала непослушной. Не выполнила просьбу о «Систем сервисе». Это нехорошо. Крокодил».