Веда кивнула, пытаясь сохранить самообладание, когда он, наконец, дал ей информацию, с которой она сможет работать.

— Как звали твою сестру?

Люк выглядел настороженно, как будто этот маленький кусочек информации был слишком дорог, чтобы делиться им, но что-то заставило его пробормотать:

— Грета.

— Грета, — Веда поняла, что не могла ходить вокруг да около. Она должна перейти прямо к делу. — И сколько лет было Грете, когда ее похитил Юджин?

Люк поморщился, ударив кулаком по дверной раме.

— Ей было десять. Она убежала, вырвалась достаточно надолго, чтобы позвонить мне, после того, как он похитил ее. Она плакала. Говорила, что ей нужна помощь. Затем телефон отключился. Это был последний раз, когда я слышал ее, — Люк опустил взгляд. — Я так облажался… сильно облажался и не помог ей. Но я помню… все, что она могла сделать — это говорить цифру восемь. Снова и снова. Восемь, восемь, восемь…

Глаза Веды чуть не вылезли из орбит.

— Восемь?

Она видела цифру 8 заплаканными глазами, когда он обернул пальцами ее шею сзади и сжал достаточно сильно, чтобы отрезать ей подачу воздуха. Она молилась, чтобы он сжал сильнее. Чтобы покончить с этим. Но его хватка ослабла, и в комнате послышался звук его расстегивающейся ширинки, прозвучав в ночном воздухе. Смех его друзей, его товарищей по команде, доказал ей, что Веда еще жива и здорова, и слезы, казалось, никогда не прекратятся, когда он толкнулся в нее со стоном.

— Угадайте с трех раз, какая цифра вытатуирована на запястье Юджина Мастерсона, а? — спросил Люк. — Какой номер был на его свитере все эти четыре года, что он был в команде по баскетболу в старшей школе?

Веде было тяжело дышать.

Люк покачнулся.

— Его адвокат сказал, что раз я был под кайфом, когда звонила моя сестра, то выдумал все это. Что я ослышался. Что цифра 8 легко могла быть концом цифры 28, 48, или 108, раз я был под наркотой. Что я всего лишь какой-то наркоман, который хочет приписать все это богатому придурку. Это потому что Юджин нашел ее в рекламе эскорта, потому что она торговала своим телом, что ее жизнь, в любом случае, ничего не значила. Просто потому… — Люк икнул и не закончил.

Но Веде ненужно было, чтобы он заканчивал.

— Зачем я попусту трачу свое время? Как будто вам не все равно, — Люк впился пальцами в дверную раму и, кажется, подавился своей слюной. Он согнулся, очень сильно кашляя, прежде чем, наконец, выпрямиться и лениво посмотреть на нее. — Вам наплевать на меня….

— Не думаю, что представляешь, насколько, — Веда нахмурилась.

Люк ударил ладонью по стене.

— Каждый ребенок, который исчезает в Тенистой Скале, пропадает с этого холма и только с этого холма. Поэтому чертов преступник никогда не заплатит за это. Потому что жизни детей с холма ничего не значит…

— Они имеют значение для меня.

Люк ткнул пальцем в нее.

— К черту вас. Вы — коп. Вы — лгунья. Наши жизни никогда не имели значения для вас. Мы для вас просто ничто, пока эти богатые животные продолжают подписывать чеки.

Чувствуя, что теряет его, Веда давила на него, насколько было возможно.

— Ты сказал, что она торговала своим телом, прежде чем исчезнуть. У нее был сутенер? Ты помнишь?

Он чуть не уснул, но резко проснулся, когда почти не упал, быстро моргая.

— Не тратьте свое время на Никки. Они и ее задницей завладели.

Никки. Веда сделала мысленную заметку.

— Ты заполнишь полицейский протокол? — не то, чтобы у нее был один с собой, чтобы дать ему, но где-то в глубине души она надеялась, что уговорит его пойти в полицию и сделать это самому.

— Чтобы вы смогли бросить его в большую кучу, как вы сделали это с делом Греты?

Веда настаивала. — Возможно, ты просто расскажешь полиции, что знаешь. Что, если люди, которые похитили твою сестру, те же самые люди, кто похитили девушку, которая пропала вчера? Зена Джонс? Твоя информация может быть бесценной.

В первый раз, с тех пор, как она постучалась в его дверь, взгляд Люка смягчился. Он посмотрел на нее полуприкрытыми глазами.

— Вы не из полиции.

Веда необоснованно разозлилась.

— Эм, извини… — ее глаза расширились, когда она подняла значок, который был на ее шее. Она помахала им. — Конечно, я полицейский. У меня есть значок, вот он, — она подняла его выше, как будто он не видел его, постукивая ногтем по металлу. — Видишь? Полиция.

Он ухмыльнулся, его невнятный голос стал игривым.

— Вы не из полиции.

Веда нахмурилась. Была ли она настолько плохим актером? Она решила убраться отсюда, пока не стало еще хуже. Она, возможно, получила от него все, что могла, в любом случае, и ее обеденный перерыв почти закончился.

Она поблагодарила Люка за уделенное им время, и после того, как он закрыл дверь, взглянула направо.

Дети в купальниках в конце переулка использовали мешки для мусора и протекающий шланг в качестве самодельной водной горки.

На сердце у Веды стало теплее. Она помнила те дни. Нырять головой вперед по горке, сделанной из мусорных мешков компании Glad. Она была слишком занята, чтобы беспокоиться о том, насколько бедна она была.