А один раз мы с Аллой пошли после уроков в больницу навестить учительницу домоводства. Путь был долгий, и я без умолку болтала, восторженно рассказывая, по какой системе приучает нас Ольга Денисовна изучать и понимать физику: «Сначала мы учим формулировку закона, потом записываем формулу и проводим работу с размерностями физических параметров. И только после этого кратко, с самыми простыми примерами разбираем суть явления. Это на тройку. А на пятерку надо уметь начертить схему опыта, подробно рассказать теорию, решить все задачи и привести примеры практического применения...» Алла слушала меня с грустным лицом, а потом вдруг взорвалась:

— Боже, я теперь живу в каменном веке! Учу уроки при керосиновой лампе, глажу форму утюгом с углями. На станцию меня возят на лошади. Экзотика! Странная глупая жизнь!

В голосе ее звучала ирония, боль и горечь.

— Ваш серый, беспросветный мир наполнен добрыми, терпеливыми людьми. Только по большим датам они могут беззаботно праздновать свое прозябание. Неужели нельзя решить проблемы сельских тружеников?! Я такая несчастная! Когда же моя ссылка закончится? Здесь никто не видел ни телевизора, ни магнитофона...

Незнакомые слова прозвучали для меня как заклинания Ходжи Насреддина. Я постеснялась спросить, что они означают, и в первый момент загрустила, даже сникла, а потом подумала: «Она умнее меня, потому что жила в большом городе. Я все равно достигну ее уровня!» Мое самолюбие было задето. Я всегда была в классе первой, а теперь...

Вечером я помогала Ольге Денисовне зачищать проводки для опытов и не удержалась спросить про злосчастную историю с Аллой. Мне казалось, что мы обе хотели поговорить на эту тему. Учительница ответила спокойно:

— Не знаю, чем вызван ее протест. Может, она очень любила своего учителя физики. Может, ей не понравилась убогость нашего кабинета. Но я сразу почувствовала, что здесь не глупый гонор — причина серьезная.

— А почему вы не отбрили или не выгнали ее из класса в первый день?

— Это банально. Просто поняла, что она не выйдет, и приняла единственно правильное решение. Как бы я выглядела в предложенной тобой ситуации? — рассмеялась учительница.

— Мне кажется, — сдержанно высказалась я, — с вашей стороны было очень жестоко так долго не замечать пусть даже недисциплинированного ученика. Это слишком тяжелое наказание. Я пережила такое во втором классе. Помню, отдалась во власть смятения, находилась в смутном опустошенном состоянии. Сначала уязвленное самолюбие взыграло, потом терзалась, барахталась в своей глупости. Позже стала равнодушной ко всему, на самотек жизнь пустила. Сама так и не смогла справиться. Случай спас, судьба... А если бы Алла не преодолела себя?

— А ты не подумала, что тяжкое бремя ее выходки легло и на мои плечи! С другим учеником я бы так не поступила. Но Алла — девочка с обостренным чувством собственного достоинства и умная. Она понимала, что не я, а она причина ее «фортеля». Ей необходимо было время, чтобы преодолеть гордыню и исправить ошибку, вызванную сиюминутными отрицательными эмоциями. Я тоже переживала, но терпеливо ждала. И не ошиблась. Алла молодчина! Ты заметила, что потом я на каждом уроке ее хвалила? Компенсировала ее моральные потери. Она это ценит. Возвышенная, утонченная, романтичная девочка из немыслимо интеллигентной семьи, — сказала учительница, подавив тяжелый вздох.

«Хорошо если тебя понимают, а еще лучше, когда хотят понимать», — подумала я, с жуткой тоской вспоминая учительницу Наталью Григорьевну, черную «бизониху», от которой до сих пор бросает в озноб и приводит в противный боязливый трепет.

— Ольга Денисовна, Вы сказали: «Алла умная». А что значит умный человек?

— Способный делать глубокий анализ, проникать в суть вещей. С точки зрения физики, человек гениальный, если, живя в трехмерном пространстве, он может постичь четырехмерное.

— К примеру, Эйнштейн?

— Да. На один миг каждый может оказаться умным, а на долгие годы, на длинные дистанции — это трудно и не всякому дано. По-настоящему умный не сноб. Он деликатный. «Талант — это то, благодаря чему человека запоминают. Каждый имеет право на пять минут славы», — шутит мой отец. Он у меня не высокомерный, часто ведет себя не по общепринятым меркам. Талант и человеческие качества ведут его по жизни. Не по причине ума, а по высоким чувствам он иногда не вписывается в картину нашей жизни. Отец — честный человек, идеалист и талантливый пессимист, который оценивает любую ситуацию с конечной точки, потому что всегда видит ее.

А мудрый умело обращается со своим разумом. Он понимает и смиряется с тем, что так называемое здравомыслие, элемент конформизма должны присутствовать. Нельзя умному солдату сказать полковнику, что он дурак, если тот, по его мнению, что-то делает не так. Он должен предвидеть, что за этим последует, и искать другие пути достижения истины. Скажем так, хотя бы для соблюдения приличий ему стоит помолчать. Ум и скромность украшают не только до шестнадцати лет, — усмехнулась Ольга Денисовна и немного погодя добавила: — В большинстве своем дети умные и яркие. Маленьким часто бывает скучно, бывает больно и обидно, когда их не понимают, и тогда, к сожалению, к годам к тридцати они тупеют, — раздумчиво объясняла мне учительница.