Тао задвинул меня себе за спину и безошибочно обратился именно к принцу:

— Рич, еще можно все исправить!

Крокодилий череп качнулся в согласном кивке. Синие огни нырнули вниз, на мгновение погаснув, и снова взмыли на уровень глаз.

А потом принц поднял руку — и с видимым усилием распрямил пальцы. Я успела мельком разглядеть темные символы на каждом ногте — а потом мне стало не до того.

Во времена расцвета Ньямаранга в отряд Императорских Когтей набирали мальчишек из самых родовитых семейств; быть избранным для службы считалось большой честью — и огромной ответственностью. Детей начинали готовить с того момента, как они более-менее уверенно вставали на ноги, и они не покидали Императора до самой смерти.

Нечего было и надеяться одолеть их в честном бою. Особенно теперь, когда ни один из них не чувствовал боли, не уставал и не знал ничего, кроме выполнения приказа.

На честный бой мы и не рассчитывали — а потому Тао схватил охапку палочек и щедро швырнул наполовину опустевшую корзину в лицо одному из нападающих, надеясь воспользоваться заминкой и запалить свое единственное оружие. Увы, никакой заминки не последовало.

Коготь сделал короткое, очень точное и резкое движение посохом, и корзина, жалобно хрустнув, улетела в туман. Я представила себе удар по ребрам, нанесенный с той же расчетливой техничностью, и едва подавила испуганный всхлип.

А Тао ведь это пережил. Прочувствовал на своей шкуре. И почему-то даже не думал отступать.

— Рич, ты в отчаянии, я понимаю… — напряженно продолжал Тао, пока я не сжала его плечо.

— Это не Ричард, — тихо сказала я, и в отблесках огня на выбеленном крокодильем черепе на мгновение мне почудилась клыкастая злорадная усмешка.

Тао вздрогнул и обернулся через плечо. Тот самый Коготь, который отбил корзинку, мгновенно оказался рядом — и нанес такой же короткий, молниеносный удар, выбив из руки Лата единственную горящую палочку. Что-то противно хрустнуло, огонек улетел в туман и почти сразу погас.

А Тао закричал, и это был отнюдь не воинственный клич. Но именно в ответ на него откуда-то со стороны моря откликнулся отчаянный птичий свист, и вынырнувшая из тумана альциона вырвала из моих пальцев полыхающую палочку — и по инерции пронеслась над двумя Когтями, щедро рассыпая светло-рыжие искры.

Обзор резко улучшился. Мумии действительно горели, как промасленная ветошь — ярко, быстро и чрезвычайно пахуче. Но дымились в итоге отчего-то ногти на вытянутой вперед руке принца.

Альциона описала дугу над джунглями, выронив прогоревшую палочку куда-то в чащу, и пошла на второй заход. Я собралась было вытянуть вверх руку со вторым огнем — но замерла на середине движения.

Обезвредить удалось только двух Когтей. Троих оставшихся было более чем достаточно, чтобы схватить Тао и выразительно приставить боевой посох к его горлу.

— Давай, — сквозь сжатые зубы выдохнул он, прижав к туловищу пострадавшую руку.

Но я медлила, и пролетевшая над нами альциона только чиркнула когтями по моей макушке, вырвав прядь волос. Последняя палочка выдала яркий залп искр и погасла, но короткая вспышка ясно осветила подрагивающие от напряжения пальцы принца и мертвенную белизну его руки.

На меня никто не нападал. Но ведь ловушка была рассчитана именно на ведьму — кто еще смог бы в такие сжатые сроки найти пропавшего кухонного мальчишку?..

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы, скрестив руки на груди. — Что ты от меня хочешь?

Пронзительно-синие огни подплыли ближе. Туман скрадывал движения, и казалось, что крокодилий череп движется сам по себе, таща за собой тело принца, как марионетку. Он подобрался вплотную и чуть запрокинул голову. Я могла судить о местонахождении альционы только по хлопанью крыльев и нервному свисту, но колдун, кажется, видел ее — и следил неотрывно.

— Нет, — еле слышно выдохнула я. Моя девочка, черноглазая, как отец, крошечная, нерожденная…

Но колдун меня, казалось, не слышал. Он вытянул вверх левую руку, и синие огни вспыхнули ярче — а птица вдруг замолчала и камнем рухнула прямо в раскрытую ладонь.

— Нет! — я дернулась было вперед, но налетела животом на проворно подставленный посох.

Тао и вовсе получил под дых и рухнул на колени, судорожно пытаясь вздохнуть и откашляться. В уголке рта маслянисто блеснула кровь.

Ребро. Опять ребро…

— Тао! — я застыла.

В живот словно кто-то вживил кусок льда. Дурное предчувствие было таким сильным, что я не могла сдвинуться с места — только беспомощно смотрела, как колдун аккуратно провел ногтем по своей ладони, и кожа на ней лопнула, как натянутый пергамент, забрызгав альциону густой черной кровью.

А птица приоткрыла клюв, сложила крылья — и в следующие мгновение во все стороны ударил цветной перьевой фонтан. Колдун бережно опустил руку, прижимая к себе плавящееся в изменении тельце.