Слишком много бессонных ночей и напряженных дней на одну маленькую ведьму. В конце-то концов, не железная же я…

Увы, суровая окружающая реальность посчитала, что, если я и не железная, то самое время стать. Мне казалось, что я только-только закрыла глаза, забылась в блаженной темноте и покое — а в уши уже ввинчивались звуки быстрых шагов по сырому соленому илу, и обеспокоенный голос миссис Хантингтон раздавался над мангровой рощей:

— Ви! Терри не у тебя? Вивиан! — кажется, кричать старшая прачка начала, еще не выбравшись на полянку перед домом, и несколько мгновений я бессознательно пялилась на длинные мужские ноги под столом, пока до меня не дошел смысл слов.

Тогда я подскочила, едва не врезавшись виском в столешницу, и сорвалась с места, чтобы коснуться дверного косяка: иначе защитный шепоток начал бы водить миссис Хантингтон по кругу — а ей явно было не до моих колдовских штучек.

— Что?..

— Терри… — миссис Хантингтон показалась из-за мангров, запыхавшаяся и растерянная. — Ви, Терри…

Я обернулась, прикусив губу. Тао, последовавший за мной на веранду, как приклеенный, молча покачал головой — хотя я и без того догадывалась, что юный Терренс Джей Хантингтон III не показывался возле домика: звук его шагов гарантированно разбудил бы меня гораздо раньше.

Даже в сгущающихся сумерках стало видно, как миссис Хантингтон залилась мертвенной бледностью.

— Он не вернулся с почты, — разом севшим голосом произнесла она, застыв посреди тропинки. — Должен был прийти еще днем, но я думала, что он все-таки пошел к тебе извиняться за леденцы…

Ее начало потряхивать, и я, спохватившись, быстро скомандовала:

— Поднимайся. У тебя есть что-нибудь из вещей Терри?

Мать мелко закивала, и не думая двигаться с места. Пришлось спуститься и под руку завести ее в столовую, где она, наконец, несколько поуспокоилась и отдала мне замусоленного плюшевого мишку с глазами-пуговками. Я сбегала на чердак, чтобы сгрести свой гадальный инвентарь, и привычным жестом бросила согревшуюся в руках мелочевку на игрушку.

Нагнулись над ней все четверо, едва не столкнувшись лбами. Но если миссис Хантингтон только растерянно заморгала, не увидев в россыпи ракушек и потемневших орехов ничего знакомого, то мы с Тао и Кристианом дружно стиснули зубы, чтобы не начать ругаться в голос.

На животе медвежонка мелкие ракушки образовывали знакомую до зубовного скрежета линию морского побережья. Все бусинки собрались в стороне; две мидии бдительно окружили оранжевую и черную.

А посреди линии джунглей выпал маленький светлый орешек. С двух сторон его зажимали, не давая укатиться, пористые кусочки мертвых кораллов.

Что ж, Его Высочество Ричард Аллистер оправдывал гордое звание первого наследника, которому пристало продумывать все на десять шагов вперед. Взяв Ламаи под защиту, мы, казалось бы, загнали его в угол: убить певицу он уже не мог, уничтожить общину Ратана — тоже, а срок возвращения в Старый Кастл неотвратимо приближался.

Но ему ничто не мешало взять заложника, за которого любой из нас с готовностью сунулся бы в пекло.

— Оставайтесь здесь, — коротко велел Тао, деловито сбрасывая пиджак на спинку стула. — Я…

— …убьюсь там насмерть, — закончил за него Кристиан, повторяя маневр. — Один ты никуда не пойдешь. Прогулялся уже разок.

Миссис Хантингтон настороженно притихла, переводя взгляд с одного на другого. Я вздохнула и похлопала ее по плечу.

— Терри ничего не угрожает, — сказала я с уверенностью, которой не ощущала. — Кристиан, ты останешься здесь, с Ламаи. Когда она проснется, ей не помешает хорошая компания — парни Стивена без пригляда порвут ее на сувенирные ленточки и не посмотрят, что она беременна. Я пойду с Тао.

Это заявление предсказуемо не вызвало восторга у обоих братьев, но я уже подхватила на локоть полную корзинку палочек искристого огня и с вызовом уставилась на Тао.

— Это даже не Императорские Когти, — напомнила я ему и выразительно указала взглядом на миссис Хантингтон, только ради спокойствия которой не озвучила, что все гораздо, гораздо хуже — она и без того была белее простыни, и губы у нее подрагивали. — К тому же я гораздо лучше знаю эти места.

С этим поспорить было сложно. Тао сердито стиснул зубы — и молча забрал у меня корзинку.

Вода только-только ушла, и под ногами хлюпало. Мы шли молча. На плече Тао восседала серьезная, как сердечный приступ, альциона, всеми когтями вцепившаяся в тонкую ткань рубашки. Он не обращал внимания, и я тоже честно старалась сконцентрироваться на том, что нас ждет впереди — а не на беспомощном, каком-то больном взгляде, которым провожал нас Кристиан.

Для него принц все еще был просто Ричем. Парнем, которого загнали в угол обстоятельства — и который не захотел сдаваться. Что бы я ни говорила, сколько бы ни нагнетала обстановку, Кристиан, кажется, все еще его любил.