— Не знаю. Возможно, ты слышала? — обернулась к наставнице.

— Она собиралась поехать к себе на родину. Уж куда, точно не помню. В сторону Кельна.

— Герр Штольц? — продолжил сиятельный.

— Они с писарем уехали собирать подать. — Хенрике поджала губы. Походило на дознание.

Хозяйка, напомнив экономке о её обязанностях, казалась немного растерянной. После ухода женщины, мазнув взором по насторожившемуся Вилли, севшему справа от неё, подняла глаза на гостя, расположившегося слева:

— Чем вызван ваш интерес, господин граф? Разве вы приехали не с визитом вежливости?

Молчание, повисшее за столом и пронизывающий прищуренный взгляд Бригахбурга, вызвали у Эрмелинды внутреннюю дрожь.

Герард в свою очередь присматривался к пфальцграфине. В прошлый раз, находясь под действием успокоительного зелья, кроме недоумения, раздражения и жалости она в нём ничего не вызвала. Сейчас перед ним сидела другая дева. Совсем ещё девчонка, оставшаяся одна, без семьи, без поддержки и помощи. Напряжённая, испуганная, но с прямой горделивой осанкой. Она пережила сильное потрясение, лишившись одновременно двух близких для неё людей.

Герард не спешил отвечать. Отметил, как она, старясь не привлекать внимание, осторожно убрала с края столешницы сложенные друг на друга ладони, пряча под стол.

— И с ним тоже, — он медленно кивнул, ожидая встречного вопроса.

Отсутствие должной реакции на свои слова вызвали в нём противоречивые чувства. Пфальцграфиня боялась? Боялась не задать напрашивающийся вопрос, а услышать на него ответ.

Невольно сравнил её с Ташей. Та бы повела себя по-другому. Он в этом даже не сомневался. Она бы не дрожала и не прятала взор. Бледный утончённый лик Эрмелинды и большие тёмные глаза, в которых отражалось пламя свечей, усиливали сходство с погибшей сестрой. С сожалением вздохнул: их объединяла только внешняя похожесть. Мелькнула мысль: если бы сидящей перед ним деве занять дерзости и храбрости, стало бы их сходство полным? Нет. Ей не хватало многого — азарта, горящего взгляда, порывистости, открытости, всего того, что отличало Птаху от других женщин и влекло к ней не только мужчин.

Неожиданно на помощь невесте пришёл жених:

— Вы, господин граф, что хотите знать?

Его сиятельство втянул воздух, переводя взор на него. Тихий заискивающий голос. Голова втянута в плечи. Ничего из себя не представляющий бюргер:

— Хочу знать все подробности случившегося. — Не сомневался, что его понимают.

В отворившуюся дверь вбежала служанка. Водрузив на край стола миску с водой и положив рядом свёрнутое полотенце, выскочила.

— Какие подробности? О чём вы говорите? — Вилли, не мигая, смотрел на господина.

Бригахбург уставился на купца: «Какого чёрта он вмешивается?»

Глянул на деву:

— Почему вышло так, что на шум в покоях госпожи Вэлэри никто не отозвался? Ваши покои рядом. Не так ли?

Хартман заёрзал, перехватив тревожный взгляд невесты:

— Эрмелинда плохо себя чувствует, господин граф. Все эти волнения, одно погребение за другим. Вы ведь не намереваетесь её ни в чём винить?

Герард впился взором в покрасневшее лицо мужчины. Жених пфальцграфини ему категорически не нравился:

— Почему вы решили, что я собираюсь её в чём-то винить?

— Ваши расспросы походят на дознание. — Вилли приосанился, выпрямляясь.

Пфальцграфиня всхлипнула. По щеке скатилась слеза. Она смахнула её кончиками пальцев.

Герард обсуждал с Дитрихом возможность участия бюргера в организации нападения на карету. Со слов Хельги, Таша выдерживала натиск со стороны женихов и отца. Только два мужчины на тот момент могли добиваться её руки. Если внимание Фальгахена к ней не вызывало сомнений, то участие во всём этом Хартмана, бывшего тогда женихом Эрмелинды, казалось недопустимым. Однако разыгравшаяся сцена за столом во время трапезы на утро после прибытия в поместье пропавшей дочери фон Россена показала, что не принимать во внимание Вилли крайне опрометчиво. К нему следует присмотреться. Ничем не подкреплённое предположение может быть ошибочным. Но получалось всё уж больно складно.

Торговец с переходом титула к старшей дочери пфальцграфа лишился высокопоставленной невесты в лице младшей. Он мог просить руки Вэлэри. Получив отказ и узнав, что сопернику повезло больше, продумал план убийства Фальгахена и пфальцграфини, войдя в сговор с экономкой. Нанял убийц. Титул вернулся к младшей сестре, и Хартман снова стал её женихом. Только вот смерть фон Россена не входила в его планы. Он знал, что малолетняя невеста не останется без попечителя. От того, кто им станет, зависит многое. Дева благородного происхождения может легко упорхнуть из его рук, вызвав интерес титулованной особы. Требовалось выяснить: причастна ли Эрмелинда к трагическим событиям.

— А вы, господин Хартман, где были вы в то утро, когда похитили госпожу Вэлэри и что вы делали накануне? С кем встречались? — Глядя на мужчину, — уж очень тот казался скользким — знал, что не получит ответа, но надеялся, что его подозрения не беспочвенны и купец выдаст себя.

Вкрадчивый, спокойный и уверенный тон графа насторожил торговца. Растерявшись, он выпалил:

— Я? Причём здесь я? Какое имеет значение, чем я тогда занимался?

Герард, проигнорировав фразу жениха, откинулся на спинку стула и ухмыльнулся: