— Я даже не рассчитывала на то, что она станет что-то готовить! — подивилась девушка.

Гретель, придя в себя на ледяном каменном полу кухни, долго не могла сообразить, что стало причиной её падения. Нашарив плошку со свечой, оглянувшись по сторонам и взгромоздившись на скамью, всё вспомнила. Уставившись на закрытую дверь, раздумывала, на самом деле она видела неупокоенный дух почившей хозяйки или ей всё привиделось?

Неистово крестилась, дрожа от холода, кутаясь в шаль и боясь ступить шаг. Так бы и сидела до утра, если бы… От мысли о том, что она обещала усопшей приготовить суп, задрожала сильнее. Через дверь кухни Маргарет идти не осмелилась. Свернув в узкий проход, где располагались кладовые с продуктами, и оттуда был выход в коридор прямиком к боковушкам прислуги, потрусила туда, кривясь и придерживая мокрый край сорочки, неприятно хлопающий по голым икрам.

На негнущихся ногах, она добралась до каморы, где почивали Лисбет и новая прачка. Растолкав крепко спящих девок, кухарка путано изложила суть дела, заключив:

— Идёмте готовить суп.

Рябая, к этому моменту окончательно проснувшись, жалась к Фионе, выглядевшей не очень напуганной:

— Я не пойду.

Рыбка, почесав затылок, протяжно вздохнула:

— Хочешь, чтобы голодная неупокоенная душа сюда наведалась? Я пойду. Хоть и не знала вашу бывшую хозяйку, но думаю, мне такое благодеяние на том свете зачтётся.

— Не-не, — подхватилась Лисбет, — и мне пусть зачтётся. — Беспрерывно крестилась. — Я любила покойную госпожу.

Стряпуха от них не отставала, но участия в готовке не принимала. Сидела и дрожала, не сводя с двери настороженного взора.

— Как думаешь, — шептала Фиона, склонившись к Лисбет, помогая раздувать огонь в камине и кивая на Гретель, — она придумала про дух вашей прежней хозяйки? Сама супчика захотела?

— Да кто её знает, — надувая щёки, хлопала белёсыми ресницами Рябая. — Она побаивалась прежней хозяйки. Та строгая была, но справедливая. Если б не… — Замолчала, горестно вздыхая.

— А что с ней стало, с вашей хозяйкой? От чего упокоилась?

— Говорили, что сбежала с женихом, а по дороге на них напали и всех убили. Только Амали, её служанка, вдруг после всего этого попросила расчёт и съехала в Штрассбурх. Говорят, жених нынешней хозяйки пристроил её прислугой в дом к торговцу мясом. С чего бы это, а? Видели её на рынке как-то. Очень довольна.

— А что ж дух неупокоенным бродит? Не по-людски как-то, — вызнавала ведунья, проявляя неподдельный интерес, выбивая яйца в миску.

— Ох, говорят, что нечисто дело было. Её ведь в завёрнутом саване схоронили. С лицом что-то было. — Лисбет закрыла рот ладонью, округлив очи. Замотала головой: — Не-не, я не могу такое рассказывать. Вот она и бродит теперь, убийц ищет.

— Здесь? Почему здесь ищет?

— Не-не, — отмахивалась Рябая, наблюдая за закипающим молоком в котле. — Если, в самом деле, это неупокоенный дух госпожи Вэлэри бродит, я возьму расчёт. Она всех тут передавит. Видишь, силы копит, снеди просит.

— Проверять будем? — шептала Фиона.

— Кого? — обомлела девка.

— Как кого? Кто за супом придёт.

— А ты, что, не боишься?

— Так меня здесь не было. Я её не знаю, она — меня. А ты всё знаешь. Верно?

Вместо ответа Лисбет, закрыв рот руками, содрогаясь всем телом, сдерживала стон, тараща глаза на кухарку. Та, сгорбившись, приклеившись взором к двери, облокотившись на стол, застыла могильным изваянием.

— Значит, Рябая что-то знает? — посерьёзнела Наташа.

— Мне тоже так показалось, — шепелявила Фиона, допивая супчик и вытрясая в рот оставшиеся клёцки.

Когда все уснули, и на соседнем — пустующем до этого — ложе засопела кухарка, не пожелавшая одна спать в своей каморе, прачка вернулась в кухню.

В очаге догорали дрова, тускло освещая часть помещения. На столе, на самом видном месте стоял большой котелок с ещё тёплым супом. Две ватрушки, неизвестно откуда взявшиеся, лежали рядом на тарелочке. Наверное, Гретель, желая угодить Привидению, извлекла булочки из личного неприкосновенного запаса.

Перелив суп из котелка в кувшин, и прихватив сдобу, Рыбка выбежала из кухни. В том, что за ней никто не следил, она была уверена.

— Ты там намекни Маргарет, чтобы она задобрила Привидение. Его каждую ночь нужно подкармливать. И повкуснее. А то меня уже мутит от пресной капусты.

— Да, — оглянулась ведунья у двери, — а что за огненная дубина была в ваших руках? Повариха плакала, что вы её этой штукой чуть не вогнали в пол.

Пфальцграфиня, хитро щурясь, пожала плечами: «У страха глаза велики».