Девушка замерла, бросив попытку рассмотреть замок на стене и освободить кольцо. Прислушалась.

— Вот и завидуешь, что не в тебе нашла, а во мне.

Прикусила дрожащую губу. Руки опустились. Удивляться нечему. Своя рубашка ближе к телу. Деньги идут к деньгам. Но от помощи изменника она бы не отказалась. С удвоенной силой задёргалась, забилась…

Фальгахен не уступал:

— Как знать… Может, и ты мне скоро позавидуешь?

— Я не завистлив, Карл… А теперь извини, тороплюсь.

Послышался удаляющийся стук подков по деревянному настилу моста.

— Давай, торопись, а то герцогиня заждалась… — неслось вдогонку.

Чем тише становился топот, тем тише стучало сердце пфальцграфини. Всё… Помощи ждать неоткуда. Герард… Сволочь. Сложился кусок и этого пазла. Цепь, натянувшись, не дала полностью сползти на пол между сиденьями. Наташа, повиснув на ней, буксовала, вцепившись побелевшими пальцами в кольцо удавки. Правду говорила Берта. Есть у Карла ошейник с цепью из жёлтого металла. Только не для него, чтоб сдерживать вырывающегося «оборотня», а для его жертв.

Дверь открылась неожиданно, рывком. Неловко закинув ногу с травмированным коленом, в неё протиснулся Карл. Тяжело плюхнувшись на сиденье, глянув на пленницу, спокойно произнёс:

— Рановато очнулась. Если б не брыкалась и не пускала пузыри, проспала бы до самого места.

Лёгким движением подсадил пфальцграфиню на место, подсовывая подушку, подоткнул меховую накидку.

Как будто, так и должно быть. Теперь она — его женщина, его игрушка.

— Не к добру Фальгахена встретил, — сквозь зубы процедил Герард, пришпоривая коня.

Чувство нависшей беды усилилось. В который раз подумал, что не хочется о дрянного соседа пачкать руки, а то бы с удовольствием умылся его кровью. Завистлив соседушка… Зависть порождает ненависть. Из ненависти, если её не погасить, рождается месть. Месть порождает зло и зачастую способна очень далеко зайти.

Для графа стало полной неожиданностью, когда на обеде, после зачитывания писарем его заслуг перед короной, было объявлено во всеуслышание, что милостью герцога Швабского, принца Генриха, ему надлежит со свитой проследовать в Алем. Там состоится аудиенция с его величеством королём Германии и императором Священной Римской империи Конрадом, и его высочество будет ходатайствовать о вручении графу фон Бригахбургу достойного вознаграждения.

Это было ещё не всё. После обеда предстояло первое дознание о размере дарственного участка, подробное описание его расположения с предложением приложить карту и в дальнейшем ожидать визита землемера для полного оформления с выездом на место залежей и взятием первых проб.

Он с писарем провозился до полной темноты, мысленно проклиная медлительность и дотошность мужичонки, сонно выводящего каждую буковку и циферку.

Через секретаря, известив принца об отбытии по неотложным делам в родовой замок, обещая примкнуть к свите по пути её следования в Лимбургский монастырь, граф фон Бригахбург в сопровождении трёх воинов под покровом опускающейся ночи наконец-то отбыл к своей любимой.

Встреча с Карлом несколько подпортила приподнятое настроение. Увидев новенькую карету, уверовал в то, что она предназначается для матери соседа. У Евы для выездов имелся паланкин и с её отбытием к месту жительства мужа, средство передвижения выбывало из семьи.

Это именно та карета, которую он присмотрел несколько месяцев назад в связи с предстоящей женитьбой сына.

Останавливая взор на ней, не мог избавиться от желания заглянуть туда, потрогать внутреннюю обшивку и похлопать по кожаным сиденьям. Будто что-то манило.

Облик помятого и побитого хромающего Фальгахена, не удивил. Задира и любитель выпить, он частенько нарывался на чей-нибудь кулак. Поделом. Но надо признать, что бедолаге, задевшего его, доставалось значительно больше.

Поместье «Villa Rossen» встретило впечатляющим внешним видом: глубокий ров со спокойно текущей водой, уходящие ввысь крепостные стены.

Разгорающееся утро обещало хоть и холодный, но яркий солнечный день.

Отряд долго ждал открытия ворот.

— Они там, что, заснули? — горячился Бригахбург, нетерпеливо прохаживаясь по узкому мосту, снизу вверх осматривая стены. В предвкушении предстоящей встречи со своей Птахой, щурил глаза. Уголки губ нервно подрагивали.

Оставив воинов и коней у первых ворот за крепкой дубовой двустворчатой калиткой — взяв одного стражника для сопровождения — прошёл внутрь двора. С интересом посматривая по сторонам, сравнивал с тем, что рассказал Дитрих, находя полное сходство с описанием, подмечая каждую мелочь: аккуратно стриженый кустарник, колодец под черепичной крышей, приоткрытую низкую дверь в кухню. Пробежался взором по окнам второго этажа в надежде натолкнуться на знакомый лик.

Вопреки ожиданию, перед ним никто не спешил услужливо распахнуть парадную дверь, а любимая и вовсе предпочитала прятаться. В душе нарастало беспокойство. Не о такой встрече он мечтал. Сопровождающий его воин, открыв створку, пропустил хозяина внутрь тёмного проёма.