— Чёрт знает что! — смутное подозрение закрадывалось в душу его сиятельства.

Герард смотрел на Манфреда, понимая, что компаньонка младшей дочери пфальцграфа права, и переговорить с ним не получится. Возле него со скорбным выражением, держа немочного за руку, сидела скромно одетая молодая женщина. Увидев незнакомца, поспешно встала, приветствуя, изучая его из-под низко надвинутого чепца.

Обернулся к Хенрике:

— За лекарем послали? — Женщина казалась благоразумной и собранной. — Да, ваше сиятельство.

— Проводите меня в покои пфальцграфини. Почему я не вижу герра Штольца?

— Господин управляющий безвыездно находится на виноградниках. Мы послали за ним.

Эрмелинда в разговоре участие не принимала, но бросаемые на графа любопытные взоры говорили об интересе с её стороны.

Если бы ему не сказали, что это её покои, он бы и так это понял. В нос ударил цветочный запах. Бросился в глаза большой букет роз, на окне два столбика из воска тёмно-жёлтого цвета. Что-то похожее он видел в монастыре. Свечи. Здесь они выглядели массивнее, выше, ровной прямоугольной формы. У стены арка с развешанной на ней одеждой. Заглянул за переносную складывающуюся стенку, похожую на соединённые между собой высокие ставни. Уголок для омовения: скамья, ведро. В покое прибрано, на ложе свежее бельё.

— Позовите служанку, что прислуживает хозяйке.

Компаньонка, бросив взгляд на молодую госпожу, спешно вышла.

Эрмелинда прошла к окну, оглядываясь. Осторожно притронулась пальцами к свече, проведя по ней сверху вниз, оставляя следы от ногтей на затвердевшем воске, украдкой присматриваясь к гостю.

Герард, вновь пробежавшись взором по обстановке, остановил его на арке с одеянием. Её вид вызвал интерес. Такого ему видеть не приходилось:

— Вам, значит, неизвестно, о чём говорил ваш отец с Фальгахеном? — изучал лицо девы. Сёстры походили одна на другую, как и на своего отца. — Почему вы решили, что госпожа Вэлэри сбежала с ним?

— Так сказала Хенрике. Моя компаньонка.

— А вы сюда не заглядывали…

— Я поспешила к отцу, господин граф.

Мужчина передвигал висящие на вешалке знакомые платья. Заметив на одном из них в боковом шве прореху, запустил внутрь пальцы, извлекая плоский прямоугольный предмет в кожаном плотном мешочке. Знакомая вещица. Только он не помнит, как тогда её назвала Таша. Сняв чехол, осторожно скользнул подушечками пальцев по гладкой отсвечивающей поверхности. Диковина. Потом рассмотрит и очень внимательно выслушает на этот счёт её хозяйку. На сей раз Птаха не отвертится. Вернув вещицу в чехол, затолкнул в свой поясной кошель.

Вошедшая запыхавшаяся Хенрике подтолкнула робеющую Амали к графу:

— Вот, ваше сиятельство, прислуга пфальцграфини.

— Посмотри, что пропало из одеяния, — тронул на вешалке знакомую тёмно-синюю ткань накидки.

Служанка торопливо прошла за ширму. Не задержавшись там, шагнула к господину, бегло осматривая платья хозяйки, присела у высокого короба под вешалкой, откидывая крышку, перебирая в нём вещи. Герард заметил вязаную косынку, варварское одеяние из тончайшей поблёскивающей ткани.

— Вроде, всё на месте. Нет вязаной накидки.

Как же, он очень хорошо помнит эту накидку:

— И все платья на месте? Хозяйка ничего нового здесь не шила? — коснулся зелёной тонкой шерсти одеяния. — Госпожа уехала с мужчиной в сорочке и накидке? Или шила? — Прислуга замотала головой, опустив голову, краснея. — А вам не кажется странным, — повернулся к Эрмелинде, — что сбегающая женщина оставляет свои вещи, с которыми никогда ранее не расставалась? — Кивнул на короб под вешалкой, машинально касаясь своего кошеля. Он нигде не приметил её сумочки. Вполне вероятно, что она осталась при ней. Откинул крышку сундука. Скользнул взором по свиткам. Раскатав один, бросил назад, закрывая ларь.

— Тогда куда она делась? — Хенрике шагнула в сторону, заслоняя свою воспитанницу.

В приоткрытую створку показалась детская голова, тут же прячась.

Сиятельный в несколько шагов достиг двери, распахивая её. Уходящий мальчишка с котёнком на руках обернулся.

— Идём сюда, — подозвал его, заглядывая в лицо. Открытый взор без тени страха. Его Франц порой знал то, чего не знал никто. Если взрослые наблюдают за происходящим вокруг них осознанно, преследуя конкретную цель, заостряя внимание на интересующем предмете, то детская наблюдательность не выборочна. Они живут здесь и сейчас, подмечая абсолютно всё. — Ты чей?

— Теперь снова ничей, — Гензель, вздохнув, почесал затылок, поджав дрожащие губы, поправляя на руках вырывающегося кота, цепляясь локтем за рукоять длинного кинжала.

— Сирота, — чуть слышно подтвердила Хенрике, крестясь.

Герард уставился на панцербрехер, заложенный за кожаный ремешок, подпоясывающий курточку пацана.

— Откуда у тебя это? — аккуратно вытащил оружие, рассматривая на нём следы засохшей крови. Неприятно заныло в груди. Плотная тёмная волна проплыла перед глазами.