«Выбор между любовью и службой очень сложный. Но он очевиден». Зачем-то охрана передала императору эту фразу Софии и, увидев ее в отчете, Арен улыбнулся. Сослуживцы Вано были рады за него — наконец у Вагариуса появился родной человек! — и, видимо, им понравилось то, что сказала маленькая аньян, вот и включили ее слова в отчет.

— Все верно, Софи, — произнес Арен, развеивая проекцию отчета. Между любовью и службой он тоже всегда выбирал службу. Хотя в его случае уместнее было бы употребить слово «долг».

Следующий день, как ни странно, прошел у Арена относительно спокойно. Относительно предыдущего, разумеется.

Виктория после того, как увидела свой портрет, нарисованный Софией, словно успокоилась — ничего не спрашивала, не говорила глупости и не испытывала негативных эмоций. Но у Арена не проходило ощущение, что это затишье перед бурей. От портрета Виктория действительно была в восторге и даже высказала идею попросить Софию написать придворный портрет — чтобы повесить где-нибудь во дворце.

— Попроси, — пожал плечами Арен, и она слегка смутилась. — Я думала, ты… — Тебе София тоже не откажет, Вик.

Она на самом деле не отказала, и когда Виктория за обедом, стараясь держать невозмутимое лицо, попросила Софию нарисовать большой придворный портрет, кивнула, вежливо улыбнулась и ответила: — Конечно, ваше величество. Но за вежливой улыбкой скрывалась радость, которую Арен ощутил, словно глоток ключевой воды после жаркого дня.

— А сегодня София будет рисовать нас с мамой, — сказала Анастасия. — Не придворный портрет, конечно, но все равно получится здорово. — Ой! — воскликнула Агата. — А когда, Софи? А можно мы с Алексом посмотрим?!

— Да! — подтвердил Александр, закивав. — мы хотели вечером, — пояснила София, чуть покраснев. — В комнате Анастасии. — Рисуйте в детской, — произнес Арен. — И вам не надо будет нести принадлежности для рисования на другой этаж, и дети посмотрят, как вы рисуете.

— Я тоже хочу посмотреть, — заметила Анна. — И я, — добавила Виктория. Император не удержался от улыбки. — Если София не против, пусть приходят все желающие.

маленькая аньян выглядела слегка испуганной, да и эмоции ее были далеко от словосочетания «не против». — Не пугайтесь, Софи, — Анна покачала головой, — мы будем вести себя очень тихо, как мышки. — Да! — крикнул Александр, и этот крик, по-видимому, помог Софии справиться с эмоциями.

— Конечно, приходите. Я буду рада. Удивительно, но даже Адриан пока не огорчал — вторые сутки ходил на работу в институт артефакторики, и императору докладывали, что племянник старается. Может, Риан наконец угомонится и начнет заниматься делом? Хотелось бы верить.

А еще нужно будет вечером зайти к Эн Арманиус и Рону Янгу, узнать, как там у них дела. Пока они не докладывали о результатах, но это не значит, что они совсем ничего не нашли.

*** София была очень рада тому, что императрица оттаивает. В других обстоятельствах она бы, пожалуй, попросила все-таки не мешать рисованию — ей всегда было сложно сосредоточиться, когда на нее смотрели. Но сейчас она готова была потерпеть. Пусть все приходят и смотрят, главное — чтобы был мир в семье.

Около шести часов вечера в детскую пришли Ванесса и Анастасия, а следом стали подтягиваться и остальные: принцесса Анна, императрица, и даже Адриан пришел. Не было только императора. У него еще не закончилось совещание с дипломатическим комитетом.

Ее высочество Ванесса к идее нарисовать себя относилась скептически, и уговорить ее Анастасии удалось только после того, как она предложила сделать совместный портрет — мама рядом с дочерью. И когда они усаживались на диван, Адриан неожиданно заявил:

— А почему без меня? Я ведь тоже член семьи. Лицо у Анастасии растерянно вытянулось, а Ванесса, несколько секунд помешкав, вздохнула и сказала:

— Ты прав, Риан. Иди сюда, к нам. Он хотел сесть, но София возразила: — Нет, трое сидящих на диване людей — это чересчур. Встаньте рядом с матерью, ваше высочество. — И сколько же времени мне стоять? — спросил Адриан весело. — До самой ночи?

— Около часа. Я сделаю набросок, а дорисую позже. Вам уже не придется позировать. — А чем вы будете рисовать, София? — поинтересовалась Ванесса, глядя на то, как она открывает небольшой чемоданчик с красками и кистями и располагает на мольберте листок бумаги.

— Акварелью. Это мой любимый материал. Если вам понравится и все получится — сделаю потом портрет маслом. — У тебя все получится, Софи! — воскликнул Александр звонко. — Ты очень холошо лисуешь! — Спасибо, Алекс.

Поначалу было тяжело — сосредоточиться на рисовании, когда вокруг столько людей и все смотрят, что ты делаешь, непросто. Но София очень старалась не обращать внимания на окружающих и заниматься своим делом. Быстрый карандашный эскиз, а затем, как всегда — два стакана с водой, кисточка, краски, и волшебство началось. Рисование София всегда любила больше, чем что-либо другое. Интересно, а как у Вано?