Императрица вернулась незадолго до обеда, когда они с детьми уже были в детской. София показывала Александру, как рисовать лошадь, и вдруг от двери раздался строгий голос:

— Агата, никаких конфет до еды! Нельзя портить аппетит. София посмотрела сначала на вошедшую императрицу, затем взглянула назад — смущенная Агата стояла возле стола и с лукавой улыбкой делала вид, что она тут ни при чем. Прямо перед девочкой лежала коробка конфет, которую ей подарила София.

— Ладно-ладно, не буду. Ты все, мам? — можно и так сказать, — ответила Виктория, подходя ближе и обнимая Агату. К ним кинулся и Александр, а София, поднявшись с дивана, поклонилась.

— Добрый день, ваше величество. — Добрый, — пробормотала императрица, задумчиво рассматривая Софию. — Вы… рисовали сейчас с Алексом?

— Да, ваше величество. Хотите посмотреть? — Хочу. — Виктория, обнимая детей, подошла ближе и, склонившись над рисунком, улыбнулась вполне по-доброму. — Сразу видно, где рисовали вы, а где Алекс. — Это временно, ваше величество. Наследник очень талантлив — и в рисовании, и в музыке. Сегодня он сыграл несколько гамм. Сам, я не учила.

— Да? — Виктория, по-прежнему улыбаясь, посмотрела на Александра. — Это правда? Ты сыграл на фортепиано? — Сыглал, — кивнул мальчик. — Я запомнил и сыглал. Как Агата!

— может, учить их вдвоем? — осторожно поинтересовалась София. — Если это возможно, то конечно. — мы попробуем. Несколько секунд императрица молчала, глядя то на сына, то на Софию. Почему-то казалось, будто она чем-то смущена.

— Арен… муж сказал, вы рисовали мой портрет, — произнесла она и так трогательно покраснела, что у Софии зачесались пальцы — нарисовать, нарисовать бы Викторию вот такой! — Я могу посмотреть? — Конечно. — София не удержалась от радостной улыбки. Ей было очень приятно, что императрица захотела взглянуть на ее рисунок. — Принести?

— Да. Она почти побежала в свою комнату, и минутой спустя Виктория рассматривала портрет — тот, который София написала после посещения оранжереи.

Ее величество молчала несколько секунд — только щеки заливало краской все сильнее и сильнее. — Я… — пробормотала она почти беспомощно, меньше всего напоминая сейчас императрицу. — Так красиво, Софи… Ты… ой, вы… очень талантливы.

— Да, очень красиво, — сказала Агата серьезно, тоже глядя на рисунок. — Ты тут настоящая, мам. — Покажи, покажи! — прыгал Александр — его рост пока не позволял рассмотреть рисунок. И когда Виктория опустила листок бумаги ниже, губы мальчика свернулись в букву «о». — Здолово!!

— Возьмите, если вам нравится, — сказала София, чувствуя безмерную радость не оттого, что императрице понравился портрет. Наконец она стала общаться с ней, как нормальный человек! — Я обязательно еще нарисую.

Виктория, красная, как свекла, положила портрет на стол и произнесла: — Большое спасибо, София. Она попыталась сделать это величественно, но получилось так, будто маленькая девочка старается выглядеть взрослой. И Виктория, словно поняв это, опустила глаза.

— мам! — сказала вдруг Агата звенящим, словно от волнения, голосом. — Я так рада, что тебе нравится! Это хорошие эмоции, гораздо лучше, чем были раньше! Честно-честно! София, представив, до какой степени ее величеству сейчас хочется провалиться сквозь землю, быстро проговорила:

— А не пора ли нам на обед? Что-то очень хочется есть. Я сама уже готова совершить налет на конфеты. Как думаете, ваше величество? — Да, — выдохнула Виктория, и краска с ее щек начала спадать, — я полагаю, самое время.

София не знала, портрет ли был причиной тому, что императрица в тот день вела себя спокойно и несколько раз даже вполне дружелюбно улыбнулась, или что-то иное — в любом случае она была рада результатам.

Поездка к друзьям наследников прошла очень хорошо. Амели оказалась одного возраста с Агатой, а Валь — с Александром, и обоим детям было, с кем поиграть и пообщаться. И вместе, и по отдельности. София и императрица — конечно, в сопровождении охраны, — пробыли в гостях почти до самого ужина и, садясь в магмобиль, который должен был отвезти их во дворец, Виктория сказала:

— Думаю, что сразу по прибытию вы можете быть свободны до завтрашнего утра, София. — Спасибо, ваше величество.

Выйдя из магмобиля, она попрощалась с детьми и Викторией, а затем побежала в столовую — перекусить перед встречей с Вано. Наверное, можно было бы пойти с ним в какое-нибудь кафе, но София стеснялась предлагать. Безопасник зашел за ней ровно в восемь. Он вновь был в черном пальто, но на этот раз шарф не забыл.

— Добрый вечер, — сказал Вагариус, протягивая Софии ее собственный шарф. — Возьмите. Спасибо вам. — Не за что, — ответила она вежливо. Ей до сих пор было неловко и казалось безумно странным, что вот этот абсолютно чужой человек — ее дедушка. Да, Вано ей нравился. Но все же он был пока совсем чужим.

Они вновь спустились вниз на лифте и вышли в парк. Солнце садилось, раскрашивая окружающий мир в багряные цвета, делая каким-то зловещим. Софии очень хотелось спросить что-нибудь, но она не знала, что, да и неловкость никак не исчезала. Вагариус сам предлагал ей встречи, но все равно — иногда Софии казалось, что она навязывается. А еще было интересно — стал бы Вано общаться с ней, если бы у него была семья? Если бы был жив сын, мать и отец? Стал бы?..

Плохая, неправильная мысль. Нельзя так думать. Но неужели она была бы нужна ему в таком случае? Обычная девчонка, слабый маг… — Айл Вагариус… — Вы можете называть меня по имени, София.