— У наших соседей, в Альтаке, как вы знаете, родовой магии вообще не существует, — добавил другой член комиссии. — мы никогда не могли понять, в чем феномен, связывали его с божественностью крови Альго…

— А дело, скорее всего, все же в заклинании, — закончил Рон Янг резко. — маги, участвовавшие в нем, были именно из Альганны. — Альганны тогда не было вообще, — возразила Эн Арманиус. — Она появилась, когда короновали Алаистера Альго. А это, как я понимаю, произошло в момент перерождения Бездны в Геенну.

— Вот чтобы понять все как можно лучше, — сказал Арен, пресекая дальнейшие споры, — я и даю вам допуск в ту комнату, что находится за шкафом в моем рабочем кабинете. Обсуждать это вы сможете только здесь. Но поскольку этот кабинет все же мой, и он мне нужен, давайте определимся с графиком посещаемости.

График составляли около часа, и к концу этого часа император ужасно устал от споров и возражений. В итоге члены комиссии решили работать попарно по два часа в день, в том числе в выходные — с восьми до десяти вечера.

Когда Арен вышел с совещания, настало уже время ужина, и он поспешил к детям, радуясь тому, что завтра в первой половине дня у него не будет никаких встреч.

София написала императору, что им нужно поговорить, сразу после обеда, вдруг вспомнив, что завтра суббота, а она понятия не имеет, как будет строиться ее рабочий график в выходные. Наверняка ведь как-то иначе?

А может, спросить у императрицы? Никто не запрещал что-то спрашивать у Виктории, но София, помня о неприязненном отношении ее величества, предполагала, что ничего хорошего из их разговора все равно не выйдет. Поэтому написала императору.

«Я зайду» — пришел короткий ответ, и София закусила губу. Уточнять, во сколько, было как-то неловко. Наверное, он и сам не знает, иначе бы написал. Убежать в город сегодня не получилось — мама, Элиза и Рози решили развлечься и сходить на спектакль, поэтому София, после того как ее по обыкновению отпустила императрица, решила провести время с пользой и поплавать в бассейне.

К ее смущению, когда она туда явилась, там уже кто-то плавал. Поначалу София не могла рассмотреть, кто именно, но тут мужчина вынырнул и весело сказал, улыбнувшись и поднимая очки для плавания:

— Не тушуйтесь так, София, я вас не съем, честное слово. Это был Арчибальд. Слава Защитнице, не Адриан. — А вы не хотите поплавать в одиночестве?

— Я плаваю в одиночестве уже целый час, — фыркнул его высочество. — Теперь могу поплавать и в компании. У вас с плаванием так же хорошо, как с танцами? — Лучше. — Лучше? — От веселого удивления в голосе принца София улыбнулась. — Это сложно представить. Тогда давайте наперегонки?

— Ваше высочество… — Арчибальд. Я вас умоляю, София, избавьте меня от этого дурацкого титула, который и так отравляет мне жизнь. Чем вам не нравится мое имя, в конце концов? Она улыбнулась шире. Глаза принца лукаво блестели, и у Софии зачесались пальцы — нарисовать, его нужно нарисовать!

— У вас прекрасное имя… Арчибальд. Я просто хотела сказать, что женщина в заплыве никогда в жизни не победит мужчину. Для этого у нас нет необходимых физических данных. Но просто поплавать можно.

— Прекрасно, — кивнул его высочество. — Тогда идите, переодевайтесь, а потом присоединяйтесь ко мне. А я пока сделаю еще парочку заплывов, — и Арчибальд, надев обратно очки для плавания, оттолкнулся от борта и быстро поплыл в другой конец бассейна.

Несколько секунд София смотрела на него, любуясь широкими плечами, то и дело показывающимися из воды, а потом шмыгнула в раздевалку. Она плавала с Арчибальдом около часа, наслаждаясь прохладой воды, которая гладила ее тело, снимая усталость. Поначалу было немного неловко находиться перед этим мужчиной в своем старом купальном костюме темно-зеленого цвета, оставшимся еще с института, но София постаралась перебороть эту неловкость — сидел он нормально, не открывая ничего лишнего, и дырок на нем не было. А все остальное — предрассудки.

Разговаривали они с его высочеством мало, в основном просто плавали. Но иногда, отдыхая от заплывов, Арчибальд что-нибудь рассказывал Софии или спрашивал ее о чем-то незначительном. Все это было так приятно, что у нее, когда она вернулась в комнату, осталось в душе удивительное ощущение легкости и полета.

И София, переодевшись в платье и распустив по спине мокрые волосы, полезла в шкаф за принадлежностями для рисования.

Арен не стал писать Софии время своего визита, потому что не представлял, во сколько это получится сделать. Он вновь долго сидел с детьми, а после сказал Виктории, что сам уложит их спать, и примерно полчаса читал им книгу — пока Александр не закрыл глаза и не засопел.

— Иди-и-и, па-ап, — зевнула Агата. — Я тоже… скоро. Нужно было бы поговорить с дочерью об эмпатии, но Арен решил отложить это до завтра. Сейчас не было никаких сил на серьезные разговоры — ни у него, ни у Агаты.

— Иду, — он уже наклонился, чтобы поцеловать свою девочку, когда она вдруг спросила полусонным голосом: — Ты к Софи? Арен вздохнул, поцеловал Агату и сказал то единственное, что было возможным сказать:

— Нет. Спокойной ночи, моя радость. — Ага… И в который раз София рисовала, сидя к нему спиной и совершенно не обращая внимания на вспыхнувший в камине огонь, искрясь от восторга и радости. Интересно, что она рисует сейчас?