Хватаю корень поперек тулова так, чтобы не мог достать и борюсь с желанием оторвать ему «член» (а чтобы пообиднее наказать за агрессию!), другой рукой беру заранее приготовленные иглы от одноразового шприца и сосредоточенно, аккуратно мочу их в капельках крови мандрагора. Смазал десяток — хватит, достаточно. Разложил на полиэтиленовой сумке — пусть подсохнут. Открыл пластиковую емкость со спиртовым раствором, схватил нож и одним движением отчекрыжил мандрагору «шевелюру» — «ботва» мне не нужна. А затем с чувством мстительного удовлетворения плюхнул мандрагора в раствор. Все! Готово! Накрыть крышкой, вот так, и…

А что «и» — я уже додумать не успел. Очнулся уже утром, от лучей солнца, которые коснулись моих глаз, пробившись через негустую крону старого дуба. Вокруг никого не было — тишина, покой. И только еле заметные бугорки указывали, что когда-то на этом месте было довольно-таки большое по сельским меркам кладбище.

Пластиковый «бидончик» стоял передо мной — я заглянул в него, открыв крышку — в емкости плавал знакомый корень, уже совершенно не подававший никаких признаков жизни. На пластике пакета в рядок — десяток игл от трехкубового шприца, покрытых засохшей темной пленкой.

Лопатка, испачканная черноземом, порванные перчатки, рюкзачок. Все, как было ночью. И фонарик на месте — горит, и даже вполне себе ярко. Светодиодный, не просто так.

— Ну ты и напугал нас, хозяин! — голос из пустоты заставил меня вздрогнуть — Чуть концы не отдал! Нельзя же быть таким неосторожным! Еле вытащили тебя, чуть не помер! Яд мандрагора — это тебе не сгущенки поесть! Кстати, сними с ушей повязку, люди не поймут.

Точно. Повязка на ушах — я к ней уже как-то и привык, даже не заметил, что она все еще на мне. Сдернул, вытащил беруши…сразу услышал чириканье птичек, шум дубовых листьев, а еще — свое тяжелое дыхание. Почему тяжелое? Да слабость, черт подери! Похоже, что мандрагор как следует меня отравил…бесы зря говорить не будут. Укушенный палец до сих пор красный и чувствительный к касанию. Ноет!

Собрал иглы, воткнув их в чехольчики, сложил все барахло в рюкзак и побрел к машине, предварительно забросав ямку из-под мандрагора землей. Странно, но в рюкзаке оказалась и какая-то травка непонятного мне вида, и пакет с землей — даже не помню, когда их туда засунул. Ну совсем, совсем ничего не помню, что случилось после того, как меня укусил этот сволочной корень!

Кстати, очень даже напомнило то, как я некогда поймал большую, красивую синицу. В детстве мечтал о том, чтобы дома у меня стояли клетки с разными птичками и пели мне по утрам и вечерам. И где взять птичек? Покупать — денег нет. Значит, надо ловить самому. Ну я и взялся ловить. Устроил ловушку из рыболовной сетки (прочитал в книжке, как ее сделать), посыпал семечек и засел в засаде, держа руку на бечевке.

Попалась мне синичка — большая такая! Красивая! Я несся к ней совершенно счастливый — ураа! Поймал!

Освободил синичку, разглядываю ее, гордый, радостный, и вдруг…синичка изворачивается и за палец меня — тяп! Да так сильно, так больно, что от неожиданности разжал руку и птичка вспорхнула и улетела. Вот это был облом! И не в том облом, что я упустил птичку, а в том, что такая красивая, такая милая птичка умеет так жестоко и злобно кусаться. Когнитивный диссонанс, точно.

Уже когда стал взрослым, узнал — «Большая синица», она же «зинзивер» — одна из самых жестоких, беспредельных убийц птичьего рода. Если ее запереть в клетке с другими птичками, она не успокоится, пока не заклюет их до смерти. Вот такой диссонанс, понимаете ли…

Машина стояла там, где я ее оставил. Кряхтя и слегка трусясь от слабости забрался за руль и отправился домой — отлеживаться.

Все у меня не слава богу…обязательно вляпаюсь! Мда, если бы не помощники…хорошо, что они у меня есть! Теперь понимаю, зачем этих существ вытаскивают из Нави. Без таких вот «бесов» колдун похоже что долго не проживет — занимаясь своим, понимаешь ли, грязным колдунским делом. Жизнь состоит из маленьких открытий, не правда ли?

Днем приятно ездить, особенно, если это весна. Все цветет, все зеленеет! Запах — просто отпадный! Хвоей, травами, цветами пахнет так, что я не променяю этот запах ни на какие южные курорты, ни на какие пальмы и прерии! Это наш, русский лес! Я плоть от плоти его, я чувствую это, между нами протянуты нити, которые никому не оборвать, никогда и ни за что!

Впрочем — уже не весна. Через два дня лето. И в этом году оно пришло пораньше — погода меняется, типа всемирное потепление! Кстати, позагорать бы…искупаться в пруду… Нет, вот закончу работу с русалками, тогда уж искупаюсь. Купаться, когда ты знаешь, что где-то под тобой шныряет нечисть и норовит ухватить за гениталии — нет уж, удовольствие ниже плинтуса! Это пусть горожане купаются в пруду с русалками — они ни во что не верят, им и не страшно. А я слишком много знаю, чтобы так просто доверять свои драгоценные причиндалы холодным злющим девам. Что-то нету у меня к ним доверия, к этим самым водяным красоткам.

Как ни странно — я выспался. Под дубом, под той веткой, на которой висел покойник, на кладбище — выспался! Свеж, как…как…ну не знаю — кто. Свежей розой себя назвать как-то не по-пацански. О! Как свежий огурец. Вот только запах не тот…помыться бы, что ли?

И вообще — баню надо истопить! Я когда в последний раз мылся как следует? Хотя по большому счету — что значит «как следует»? Из летнего душа омыть усталое тело — вполне ведь нормально! Пот-грязь смыл, и ладно! Хмм…но попариться вообще-то было бы неплохо.