И кто же это такой писал? Ну да, как и предполагалось — Катин Семен. Помню, как мне про него говорили — мол, по всей деревне свою жену Варьку гонял, якобы приревновал ее к кому-то там деревенскому. И что он алкаш и все такое прочее. А Самохин его поймал и приказал прекратить бесчинство. Ну вот, теперь и нарвался на заявление.

Кстати — вот этого я никак понять не могу: нахрена ты пишешь заявление, зная, что во-первых совершенно не прав, и во-вторых, зная, что работы ты больше нигде не найдешь — кроме как у Самохина! Вот КУДА ты потом пойдешь работать? Дома сидеть будешь и жене нервы трепать?!

Ну что же…я тобой займусь, скотина! Ты у меня не то что пить — ты у меня на спиртное даже не посмотришь! Ты как по телевизору увидишь бутылку — блеванешь! Обещаю, зараза ты эдакая! Время решил у меня отнимать?! Скотиняка синяя!

Да, я не на шутку рассердился. Эта дурацкая текучка — она столько отнимает времени, столько нервов! Шагай теперь, ищи этого Семена, требуй от него, чтобы написал отказное заявление! И Самохина еще надо будет опросить — объяснение-то от него все равно обязарн взять.

Впрочем — сейчас напечатаю объяснение на ноуте и сразу распечатаю. Благо что принтер у меня есть — лазерный. Старенький, но надежный, как трехлинейка — «хэпэшный», конечно. «Хьюлетт Паккард».

Сказано — сделано. Объяснение накатал, «По поводу заданных мне вопросов поясняю следующее:…» — ну и в таком духе. «Я вышел, увидел, как гражданин Пупкин гоняется за женщиной. Я ему приказал прекратить противоправные действия — что он и сделал. С моей стороны никаких противоправных действий не было. …Мной прочитано и собственноручно подписано» — все! Можно было бы и вручную написать, но черт подери, не прошлый же век? На что тогда компы, ежели писать авторучкой?! Да и слегка разучился я ей писать — медленно пишу, вывожу буковки. А на компе — щелк, да щелк! Мухой напечатал!

Но первым делом зайти в администрацию. К Самохину и Катину успеется. Эх, и затягивает меня текучка, аж по самую шейку! Как в трясину плюхаюсь в эти самые бумажные грязевые ванны…а количество бумаг все не уменьшается! А бумаги все прибывают! Вроде и работаю, а бумаг меньше не становится.

Нет, надо что-то делать! Проехаться по деревням и к чертовой матери все мужичье от пьянства закодировать? Представляю что тогда будет! Аномальная зона! Непьющие деревни!

Нет…эдак и попасться можно, если начать массовый геноцид алкашей. Нет уж, пусть пока бухают. Буду постепенно их искоренять, по мере поступления сигналов — чтобы подозрения не вызвать.

С этими умными мыслями я и забрался в уазик. Можно было бы и пешком пройтись, да времени у меня нет на хождения. Мне сегодня еще кучу дел надо переделать, да и просто лень по жаре понимаешь ли бродить.

Дверь в администрацию села открыта, и я было обрадовался — вот! Приехал Глава! Но радость оказалась преждевременной — приехать-то приехал, но тут же уехал по делам в район, и будет только к вечеру. Это мне сказала секретарша, дама лет сорока, некрасивая, с одутловатым и каким-то даже больным лицом. Она почему-то встретила меня настороженно, говорила сухо и неприветливо, так, как если бы я ей был что-то должен и не отдаю. Впрочем возможно это был для нее нормальный стиль общения — некоторые люди, получив даже минимальную власть, сразу же преисполняются чувства собственной важности и начинают себя вести так, как никогда бы не повели, будь они обычными людьми. Бронзовеют, можно и так сказать.

Ничего конкретно не выяснив — когда приедет, и придет ли вообще сегодня в администрацию — я решил заглянуть к Главе попозже, и прямо домой. А что, какая разница, где с ним разговаривать? Тем более что Самохин обещал разрулить дело с приватизацией, а он здесь царь и бог. Да и мне просто по службе необходимо знакомиться с гражданами, заходя к ним домой, и тем более — надо налаживать тесный контакт с главой администрации, с которым я вообще-то должен работать можно сказать в тесной связке.

Не солоно хлебавши, отправился к Самохину — надо же решать по заявлению. Списывать его нужно, а без бумажки ничего не спишешь. Бумажка — она всему голова. Или какая-нибудь другая часть тела. Задница, например.

Главное, чтобы Самохин был дома, вдруг унесся куда-нибудь в район, а то и еще подальше — у него дел-то куча, бизнес, однако! Кстати — не нравится мне такой бизнес, когда надо носиться по городам и весям. На мой взгляд хороший бизнес, это когда ты сидишь у бассейна и попиваешь пиво, а носится за тебя шустрый управляющий — за хорошую зарплату и социальные блага. А это что за такой бизнес по-русски, когда ты весь в поту и пыли объезжаешь свои многочисленные магазины? Нафиг бы такой бизнес!

Самохин искренне посмеялся, когда я через двадцать минут, сидя за столом в гостиной высказал ему свое отношение к самохинскому бизнесу, и сказал, что если бы он отдавал дела в руки управляющего — пусть и самого дельного — через год от бизнеса остались бы только пух и перья. Или рожки, да ножки. Какую бы зарплату не платил управляющему, через некоторое время он вдруг начинает про себя думать: «А какого черта я живу на эту жалкую зарплату? Самохин себе кучу денег гребет, а я как идиот, копейки считаю?! Неет…надо и о себе подумать!» — и начинает мутить свой бизнес, и что характерно, на деньги Самохина. А то и просто вульгарно ворует. «Плавали, знаем!»

Я не стал спорить. Уж чего-чего, а Самохину виднее, как ему вести свой бизнес. Я не бизнесмен, и точно никогда им не буду. Каковое обстоятельство меня ничуть не беспокоит. «Каждому свое» — как сказал один нехороший персонаж.

Ну а затем мы перешли собственно к тому, ради чего я и пришел в этот дом.

— Вот сучонок! — только и сказал Самохин, прочитав заявление, которое я ему дал почитать — Ах, гнида! В порошок сотру поганца! Ближе десяти метров не подойдет к моим предприятиям, пусть ищет работу где хочет! Бабу только жаль, да пацаненка. Баба — ровесница моей дочери, она еще молодая совсем. Вот…вышла замуж за идиота, а теперь и мучается. Она у меня работает, в коптильном цеху. Нормальная девка, красивая, дельная, только вот дураку досталась. Ты замечал, что частенько хорошие, правильные девки достаются настоящим, махровым уепкам? Вот что находят эти девчонки в школьных хулиганах, во всяких придурках у которых за душой нет ничего, кроме тяжелых кулаков? Романтика такая, что ли? Ох, дуры, дуры…