Однако концовка произведения потребовала от ромуланки такой же быстроты и точности, как и от Пеналта.

Закончив игру, Яндра медленно убрала руки с клавиатуры и закрыла глаза. Воцарилась абсолютная тишина. Лишь технические шумы из недр огромного "Энтерпрайза" доносились сквозь тонкие перегородки.

Прошло несколько секунд, и аудитория взорвалась аплодисментами, причем первые хлопки раздались в стане музыкантов.

Зулу, склонившись к уху капитана, заметил:

– Вот она-то, как раз, играет именно так, как думает Пеналт о своей игре.

– Абсолютно согласен с вами, – признался Кирк, с удовлетворением отметив, что и сам кое-что смыслит в музыке.

Когда аплодисменты смолкли, делегаты вновь вернулись к своим разговорам и, насколько мог услышать Кирк, принялись обсуждать прежние темы.

Капитан обратил внимание на Пеналта. На лице маэстро сияла широкая радостная улыбка. Однако в его глазах Кирк увидел нескрываемую злобу.

Пеналт был унижен и понимал это. Однако он поднялся на сцену и подобострастно взял Яндру за руку.

– Удивительно, моя дорогая леди! – воскликнул маэстро. – Удивительно и неповторимо! Посол Тиам, игра вашей жены должна придать новые силы вам и вашей миссии, насколько об этом может судить такой скромный музыкант, как я. Вы и ваши коллеги обязательно достигнете успеха, если игру вашей жены услышат в Федерации.

Тиама, видавшего лесть и подобострастие и больших масштабов, несколько смутили разглагольствования Пеналта.

– Я и Яндра благодарим вас, маэстро, – центурион нехотя улыбнулся. И мы сделаем в предстоящие дни все возможное, чтобы не разочаровать ни вас, ни вашу Федерацию.

– А вы, моя леди, – продолжал Пеналт, не обращая внимания на явное недовольство Тиама, – обязательно побывайте с гастролями в Федерации.

Обещаю, что буду вашим гидом и советчиком.

– И доверенным лицом с хорошими комиссионными, – фыркнула Ухура, не в силах скрыть своей колючей улыбки.

Кирку пришлось немало потрудиться, объясняя недоумевающему Хирану, что значат понятия "доверенное лицо" и "хорошие комиссионные".

Быстро сбежав со сцены, Тиам едва не сбил с ног своего вечно хмурого и угрюмого адъютанта.

– Хочешь что-то сказать, Китал? – спросил центурион.

Преисполненному гордости за свою жену и ее триумфальное выступление Тиаму сейчас совсем не хотелось затевать со своим адъютантом какие-либо дискуссии.

– Этот капитан Хиран... Он... – медлил Китал.

– Что? Что этот Хиран? – начал злиться Тиам.

Пошарив по толпе глазами, центурион, наконец, нашел капитана ромуланского корабля. Хиран и Ферик стояли в окружении нескольких офицеров "Энтерпрайза" и о чем-то оживленно беседовали. Тиам не сомневался, что разговор шел о блестящем выступлении Яндры.

– В последние дни Хиран будто прилип к капитану федератов, – все также медленно сообщил Китал. – А между тем, только вы имеете право вести переговоры от имени Империи.

Тиам и сам уже не раз обращал внимание на двух капитанов, подозрительно долго ведущих какую-то нескончаемую беседу.

– Я напомню Хирану об этом... когда сочту нужным, Китал. И если больше нечем занять мое внимание...

Сверкнув глазами, центурион растворился в толпе.

Яндра задумчиво прохаживалась по своей каюте. Наконец, резким движением задернув на иллюминаторах шторы, она сделала окончательный выбор. Решение принято, отступать теперь нельзя.

Яндра снова задумалась. Что же подтолкнуло ее к окончательному решению? Конечно же, выбор она сделала не тогда, когда этот самодовольный Пеналт предложил сесть за рояль, а с последними аккордами ее игры чуть не задохнулся от злобы. Боже, с каким трудом он спрятал тогда свое змеиное жало! По сути, это тот же Тиам, только в человеческом образе. Его так же, как и ее мужа, должно быть, интересует только личная выгода. Наверняка, так же, как и ее муж, этот маэстро готов переступить через родную мать, лишь бы только усладить свое самолюбие.

Твердое решение пришло и не тогда, когда зал взорвался аплодисментами в ее адрес; такие же овации были и во время концертов в провинции.

Возможно, это случилось, когда Яндра увидела их капитана – живого и общительного человека, посла Райли и офицеров, которые отзывались на имена Ухура, Зулу, Скотт, Маккой...

Яндре стало тепло на душе, когда она почувствовала дух братства и товарищества, объединивший этих непохожих людей и даже вулканца по имени Спок. Такую душевную близость Яндра могла встретить только среди своих друзей-музыкантов, и никогда ее не было среди знатных ромуланцев: чиновников и руководителей всех мастей, на всех этажах ромуланской политической, гражданской и военной лестниц. Для ромуланца любого уровня непостижимо товарищеское отношение к другим. Во всех согражданах они привыкли видеть либо рабов, либо господ. И лишь единственный ромуланец, который почему-то выбивается из общей уныло-настороженной ромуланской массы, – это капитан Хиран. Может, именно поэтому Тиам называет его доверчивым идиотом.