Спок, увидев такую картину, произнес лишь одну фразу: "Непостижимо".

Даже вечно улыбающийся Хиран не изменил мнения вулканца о жителях Ромуланской Империи как о мрачном, вечно недовольном народе.

В общий водоворот разговоров были вовлечены все, кроме Тиама.

Центурион молча стоял в стороне, возвышаясь над остальными, как одинокий айсберг. Райли попытался завязать с Тиамом хоть какой-то приличествующий его рангу разговор. Но поняв тщетность своих усилий, он в сердцах махнул на центуриона рукой, и отошел к одной из беседующих групп.

– Наш посол, кажется, ведет себя не очень дипломатично, – почти шепотом произнес подошедший к Кирку Хиран. – Извините, капитан, я попробую потолковать с ним.

– Ради Бога, капитан, – не стал возражать Кирк. – Думаю, раки-отшельники не нравятся никому.

Хиран непонимающе посмотрел на Кирка, но переспрашивать не стал.

Рассмеявшись, он ответил:

– Интересная фраза, капитан. Я обязательно ее запомню.

С трудом протиснувшись сквозь толпу, капитан ромуланского корабля добрался-таки до центуриона и стал что-то шепотом ему объяснять. Тиам немного ожил и энергично закивал. Оставив центуриона, Хиран вновь направился к Кирку.

Вдруг в пресс-центр стремительно ворвалась Аннеке, любимая ученица Пеналта. К удивлению многих, она прямиком направилась к опешившему Тиаму и через минуту, глупо хихикая, всецело завоевала его внимание. Мрачный центурион сначала робко заулыбался, а через несколько минут, как ни в чем не бывало, громко рассмеялся.

По поведению Яндры, жены Тиама, можно было догадаться, что она ничуть не обеспокоена неожиданным флиртом своего мужа. Более того, казалось, что Яндра с облегчением вырвалась из под его опеки.

И лишь Киталу, адъютанту центуриона, эта сцена показалась неестественной и дикой, и он демонстративно отвернулся от воркующей парочки. Поймав взгляд долговязого адъютанта, Кирк увидел в нем неприкрытую ненависть и злобу. Капитану "Энтерпрайза" очень хотелось спросить у Хирана, что ему известно об этом адъютанте.

Стараясь, отвлечься, Кирк отхлебнул глоток пива и стал прислушиваться к хаотичным разговорам. Ловя доносившиеся отдельные фразы и обрывки бесед, капитан "Энтерпрайза" становился все мрачнее.

Несмотря на общий смех и веселье, можно было уловить серьезные, даже тревожные нотки. Видимо, иначе и быть не могло: долгие годы изоляции наложили свой отпечаток на психологию как ромуланцев, так и землян. Общий тон разговоров, как показалось Кирку, сводился к одному вопросу: "А что, если?.."

– А что, если мы достигнем согласия и останемся здесь на весь сезон?

– спрашивали друг друга археологи, среди которых особенно громко слышался голос Дайяна, – Для изучения одного только Темариуса требуются столетия, не говоря уже о других шести эризианских планетах в Зоне.

– А что, если мы будем поддерживать нормальные отношения с федератами, как уже много лет поддерживаем их с клингонами? – предложил Хиран Маккою, имевшему неосторожность заявить, что у Федерации столько врагов, сколько границ.

– А что, если землянам перестать видеть в нас только безмозглых агрессоров, винтиков в огромной военной машине? – возмущался какой-то ромуланский музыкант. – Почему бы вам не прийти в наши семьи и не убедиться, что мы живем такой же жизнью, как и вы. Так же дружим, любим, растим детей, интересуемся литературой и искусством, а не только строим военные корабли. Краски, взгляды, голоса находились в постоянном калейдоскопе движений: одни группы распадались и создавались другие. Этот хаос продолжался до тех пор, пока не пришло время для музыки. С сольным фортепианным концертом должен был выступить маэстро Пеналт.

Первоначально планировалось выступление полного симфонического оркестра, но капризный маэстро все-таки настоял на переносе концерта, мотивируя это тем, что оркестр еще не сыгрался как следует, хотя никто из музыкантов, с кем беседовала Ухура, решительно не соглашался с мнением маэстро. Напротив, как доложила Ухура, уже на второй репетиции оркестр играл слаженно и почти безупречно. И это было не только ее мнение, так считали и сами музыканты.

– Это все равно, что видавших виды ветеранов Звездного Флота собрали на новом корабле, – говорила Ухура, оперируя знакомыми для Кирка терминами. – И неважно, на каких кораблях они служили. Через несколько дней, вы сами знаете, новый экипаж будет действовать как единый отлаженный механизм.

Однако никто из музыкантов не возражал, не устраивал сцен и не протестовал. Они группами и в одиночку расхаживали по "Энтерпрайзу", восхищались его размерами и задавали множество вопросов.

Никто из музыкантов раньше не бывал на военном корабле, а многие из них даже не покидали Землю. Те же, чьи гастрольные маршруты простирались далеко за пределы родной планеты, пользовались обычными пассажирскими кораблями.

– Пусть Энди потешит свое самолюбие, – согласился какой-то скрипач, раз он хочет быть первым земным музыкантом, который сыграл перед ромуланской аудиторией. Видимо, маэстро стремится попасть на скрижали истории. Бог ему в помощь!